Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу - Светлана Казакова

твердо сказала я. — Эдмунд! — Призрак возник спустя секунду. — Организуй самую надежную комнату для Ани. Такую, куда без спроса никто не войдет. И приставь к ней кого-нибудь из призраков для охраны.

— Будет исполнено, госпожа, — кивнул Эдмунд.

— А мне? — Ларитье изогнул бровь.

— А тебе, — я посмотрела на него в упор, — я предлагаю занять комнату по соседству. Если ты не против, конечно.

В моем голосе явственно читалось: «А если против, то вали в свой столичный особняк, но ребенка я не отдам».

Ларитье понял. Кивнул:

— Не против.

Аня посмотрела на него, потом на меня, потом снова на него. И вдруг спросила:

— Ты теперь мой брат? — спросила Аня тихо.

Ларитье замер. Лицо его на миг стало совершенно беспомощным — видимо, к такому повороту жизнь его не готовила.

— Да, — ответил он наконец. — Если ты... если ты захочешь.

Аня подумала секунду, потом кивнула:

— Хочу. Но если ты опять соврешь, я тебя путевику скормлю. Он умеет, да? — Это уже мне.

— Умеет, — подтвердила я серьезно. — Еще как умеет.

Ларитье усмехнулся. Впервые за весь вечер — не насмешливо, не надменно, а как-то... тепло, что ли.

— Договорились, — сказал он. — А теперь, если позволите, я бы тоже поел. И, возможно, выпил чего покрепче.

Я кивнула на поднос:

— Угощайся. Эдмунд, будь добр, принеси еще один прибор. И то самое успокоительное, о котором я просила. Думаю, сегодня оно нужно всем.

* * *

Уже заполночь, когда Аню наконец удалось уговорить пойти спать (в компании бдительного призрака по имени Марта, бывшей няньки, судя по строгому пучку на затылке и бессмертной привычке поправлять одеяло), я осталась в кабинете одна. Ларитье ушел чуть раньше — проверить свои «связи» с помощью какого-то артефакта, похожего на наше средневековое радио, только без проводов и с магическим свечением.

Я сидела в кресле, сжимая в руках чашку с остывшим травяным настоем, и думала.

Много думала.

О том, как я, обычный менеджер из другого мира, вдруг оказалась в центре настолько запутанной истории. О том, что Аня, которая сейчас спит в комнате под охраной призрака-няньки, оказывается, не просто капризная девочка, а наследница древнего рода. О том, что Ларитье, этот надменный клыкастый засранец, на самом деле потерял отца при весьма подозрительных обстоятельствах.

И о том, что завтра мне предстоит разбираться с бунтующими призраками, недовольным зельеваром и толпой постояльцев, жаждущих попасть в лес.

— Ну и как я до такого дожила? — спросила я у пустоты.

— Вас, госпожа, призвали как ближайшую родственницу, — бесстрастно ответил Эдмунд, материализуясь у стола и начиная собирать посуду.

— Эдмунд, — простонала я, — имей совесть! Я же риторически!

— Простите, госпожа. — Призрак и не думал извиняться. — Но раз уж вы не спите, позвольте напомнить: завтра в восемь утра забастовщики на чердаке ждут вас на переговоры.

— В восемь утра?! — Я чуть не поперхнулась настоем. — Они с ума сошли? Кто в восемь утра переговаривается?

— Призраки, госпожа. У них свой режим.

Я тяжело вздохнула, поставила чашку на стол и поднялась.

— Ладно. Утро вечера мудренее. Эдмунд, если я просплю — разбуди. Любым способом.

— Непременно, госпожа. Спокойной ночи.

Я побрела в свою комнату, чувствуя, что еще немного — и я просто рухну прямо в коридоре. Но все же добрела, рухнула на кровать и провалилась в сон без сновидений.

* * *

Утро наступило слишком быстро. И началось с того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

— Госпожа! Госпожа, просыпайтесь! Призраки требуют переговоров! И зельевар опять подпалил дверь в подвал! И сестры Камрит ссорятся с Примой из-за очереди в столовую! И...

— Эдмунд, — прохрипела я, не открывая глаз, — если ты сейчас же не замолчишь, я найду способ упокоить призраков окончательно. И ты первый в списке.

— Но, госпожа...

— Выйди. Я встаю.

Эдмунд испарился. Я полежала еще минуту, собираясь с духом, потом села, свесила ноги с кровати и посмотрела в окно. Солнце только вставало, окрашивая небо в розовато-золотистые тона. Лес за окном шелестел листвой, и в этом шелесте мне слышалось что-то вроде подбадривания.

— Легко тебе говорить, — буркнула я в сторону деревьев. — Ты просто лес. А я — хозяйка сумасшедшего дома.

Но все же встала, умылась, оделась и, мысленно пожелав себе удачи, отправилась на чердак.

Глава 14

Чердак встретил меня запахом старой пыли, мышиного помета и... чего-то еще. Я даже не могла подобрать названия этому амбре, но интуитивно хотелось зажать нос.

— Эдмунд, — позвала я, вглядываясь в полумрак, — ты уверен, что мне точно сюда?

— Абсолютно, госпожа, — раздалось откуда-то слева, и призрак проявился рядом с покосившимся комодом. — Профсоюз ожидает вас у восточного окна.

— Профсоюз, — повторила я скептически. — У призраков есть профсоюз.

— Организованное трудовое сообщество, — поправил Эдмунд с оттенком гордости. — Я помог им с уставом.

Я покосилась на него, но промолчала. Что ж, если даже призраки умеют организовываться лучше, чем некоторые мои бывшие коллеги в офисе, — только плюс.

Мы пробрались между гор старой мебели, сундуков и коробок, и я в очередной раз поразилась, сколько хлама может скопиться в доме, который в остальных частях сияет новизной и роскошью. Похоже, магия Сердца не распространялась на чердак принципиально.

У восточного окна, в круглом пятне солнечного света, пробивающегося сквозь запыленное стекло, меня ждали.

Их было семеро.

Семеро призраков разной степени прозрачности, одетых кто во что. Две женщины в длинных платьях прошлого века, сурового вида мужчина в камзоле с продранными локтями, тощий паренек в ливрее, старая сморщенная старуха, закутанная в шаль, еще один мужчина, подозрительно похожий на Эдмунда, но с более злым выражением лица, и...

— Это кто? — спросила я, уставившись на седьмого.

Седьмой был ребенком. Мальчик лет пяти, абсолютно прозрачный, почти невидимый, с любопытством таращился на меня сквозь чью-то ногу.

— Новенький, — буркнула злая копия Эдмунда. — Присоединился в прошлом месяце.

— В прошлом... — Я запнулась и перевела взгляд на Эдмунда. — То есть призраки продолжают появляться? А как же... вы же говорили, что прежний хозяин запечатал дом?

— Души, неприкаянные после смерти в Лесу или рядом с ним, иногда