Сквозь его безумие - Татьяна Берест

Я не успеваю ничего сказать.

Влад тянет меня ближе.

Резко.

И в следующий момент — впивается.

Боль вспыхивает сразу.

Острая.

Живая.

Я сжимаю зубы, воздух вырывается рывком, пальцы непроизвольно сжимаются, пытаясь за что-то зацепиться.

Ноги слабеют.

Слишком быстро.

Он удерживает.

Вторая рука ложится на спину, прижимает к себе жёстко, не давая упасть. Хватка сильная, почти болезненная, но в ней нет колебания — только необходимость.

Я открываю глаза и смотрю на него.

Наши взгляды встречаются.

Близко.

Слишком близко, чтобы можно было отстраниться или сделать вид, что это не происходит.

В его глазах — провал. Глубокий, тёмный, без дна. Он как будто не здесь, не со мной, а где-то внутри себя, в том месте, куда я не могу дотянуться. Взгляд скользит, не цепляясь, проходит сквозь меня.

И в какой-то момент становится по-настоящему страшно — не из-за боли, не из-за крови.

Из-за того, что меня там нет.

Только вкус.

Только ощущение.

Только он.

Я чувствую, как его губы плотнее прижимаются к коже.

Глоток.

Глубже.

Сильнее.

Тело дёргается само, дыхание сбивается, пальцы впиваются в его плечо, пытаясь удержаться хотя бы за что-то.

И в этот момент он возвращается.

Резко.

Как будто что-то щёлкает.

Взгляд собирается.

Фокусируется.

Прямо на мне.

Зрачки всё ещё расширены, дыхание тяжёлое, челюсть напряжена, но теперь он видит.

Меня.

Не то, что под кожей.

Не кровь.

Меня.

Влад делает ещё один глоток.

Медленнее.

Как будто уже через усилие.

И сразу после — отрывается.

Резко.

Рука на моём запястье ослабевает, пальцы разжимаются не сразу, будто не хотят отпускать. Он отпускает с усилием, почти с раздражением на самого себя.

Я остаюсь стоять, но ноги подводят.

Он перехватывает меня жёстко, не давая осесть. Рука на спине сжимается сильнее, притягивает к себе, почти вдавливает, будто проверяет — держусь ли я ещё.

Я дышу неровно.

Слишком быстро.

Слишком поверхностно.

Он смотрит в лицо.

Долго.

Взгляд всё ещё тёмный, зрачки расширены, в них что-то не до конца улеглось что было секунду назад. Челюсть сжата, скулы резкие, дыхание проходит через зубы.

Он склоняется ближе.

Не к ране.

К лицу.

Настолько близко, что я чувствую его дыхание на губах.

Интересно... - голос ниже, хриплый, как будто он вытягивает его через сопротивление. — у тебя адреналин... не как у других.

Пальцы на моей спине медленно смещаются, сжимают, отпускают, снова сжимают, будто он всё ещё держит себя через это движение.

Обычно — страх, — тише, почти в меня. — Резкий. Грязный. Он давит на вкус, перебивает всё остальное.

Он наклоняет голову чуть вбок, взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, потом снова поднимается к глазам.

— А у тебя...

Слова обрываются на секунду.

Он втягивает воздух глубже.

С усилием.

— У тебя в этом... есть что-то другое.

Пальцы на моей спине сжимаются сильнее.

— Больше движения.

Голос почти шёпот.

— Больше... живого.

Я смотрю на него.

Не отвожу взгляд.

— Мне не страшно с тобой.

Он замирает.

Челюсть напрягается так, что это видно — резко, почти болезненно. Взгляд на секунду уходит в сторону, будто он отталкивает что-то внутри, потом возвращается ко мне.

Снова.

Глубже.

Тяжелее.

— Чёрт... - выдыхает, глухо, сквозь зубы.

Я не двигаюсь.

— Что?..

Он не отвечает сразу. Только смотрит, дольше, чем нужно, будто взвешивает что-то, что уже почти решено.

Выдыхает медленно.

Склоняется ближе.

— Можно?..

Сердце замирает.

На секунду.

И тут же начинает биться быстрее, сильнее, глухо отдаваясь где-то под рёбрами.

Я не понимаю, почему не отступаю.

Почему не думаю.

Почему хочу этого.

— Да.

Слово выходит тихо.

Почти на выдохе.

Он не тянет.

Губы накрывают сразу.

Сначала — просто касание. Тёплое, осторожное, будто он проверяет, можно ли дальше. И в этом касании нет его обычной резкости, только напряжение, которое чувствуется под кожей.

Потом глубже.

Медленнее.

Его рука поднимается к моей шее, пальцы ложатся сзади, фиксируют, не давая отстраниться.

Другая остаётся на спине, прижимает ближе.

Я отвечаю.

Сама.

Не задумываясь.

Губы открываются, и он тут же углубляет поцелуй — язык скользит внутрь, медленно, но с какой-то жадностью, которая прорывается, как только ему дают возможность.

Дыхание сбивается.

Moё.

Его.

Смешивается.

Я чувствую, как он втягивает воздух через губы, как будто ему мало, как будто он пытается взять больше, чем просто поцелуй.

Пальцы на шее чуть сжимаются.

Не больно.

Но так, что по телу проходит короткая волна.

Я ближе.

Слишком.

И не отталкиваю.

Сердце бьётся быстро.

Не от страха.

Совсем нет.

От этого.

От него.

Он ведёт губами медленнее, уже не так резко, как вначале, будто ловит реакцию, запоминает, как я отвечаю. Но в этом спокойствии всё равно есть напряжение — будто в любой момент он может сорваться глубже.

Дыхание тяжёлое.

Тёплое.

Касается губ, кожи, щёк.

Он отрывается резко.

Как будто выдёргивает себя.

Но не отпускает.

Пальцы всё ещё держат шею, вжимают ближе, чем нужно. Дыхание тяжёлое, сбитое, он на секунду закрывает глаза, сжимает челюсть так, что это почти слышно.

Выдыхает.

Резко.

Открывает глаза и смотрит прямо в меня — уже не проваливаясь, а будто собирая себя обратно.

— Чёрт... - глухо, почти с раздражением.

Рука на шее чуть ослабевает, но не уходит.

Он качает головой едва заметно, будто сам себе не нравится.

— Я... - голос ниже, с хрипом, — не должен был это смешивать.

Взгляд снова скользит по губам, возвращается к глазам.

Тяжёлый.

Честный.

— Питание... И это.

Слова даются через усилие.

Он сглатывает, кадык дергается.

— Это разные вещи.

Тише.

Пальцы всё-таки отпускают.

Не сразу.

— А я сейчас... - короткий выдох, почти беззвучный, — перепутал.

Он подхватывает меня на руки резко, будто не давая ни секунды на то, чтобы я осталась стоять сама.

Держит крепко.

Слишком уверенно.

Я даже не успеваю среагировать — только чувствую, как земля уходит из-под ног, и остаётся его движение. Ровное, сильное, будто он несёт не человека, а что-то, что не имеет веса.

Мы поднимаемся вверх по склону.

К машине.

Он идёт быстро, не сбиваясь, не замедляясь. Мышцы под руками напряжены, дыхание уже ровнее, но челюсть всё ещё сжата. Взгляд направлен вперёд, сосредоточенный, жёсткий, как будто он удерживает себя в этом движении.

Я смотрю на него.

И в голове пусто.

Странно пусто.

Я много раз пыталась раньше. Пробовала быть ближе, подпустить, позволить. И каждый раз внутри что-то вставало стеной — жёстко, непробиваемо. Как будто тело знало раньше меня, что нельзя.

А сейчас.

Ничего.

Ни