Девятый муж не нужен - Мила Морес

Сажусь на уступ скалы, хлопаю крюком по ладони. Гнилое ничтожество жуёт снег.

— Что нравится Наде?

— Что?

— Я непонятно выразился? — наклоняюсь к окровавленному лицу, хлыщ опасливо отшатывается. — Что ей нравится? В подробностях.

— Трахаться любит как мартовская кошка! И всё время ей мало!

Второй удар с замахом. Под костяшками хруст зубов. Хорошо. Злость слегка глохнет. Сейчас мои эмоции подслушивают все побратимы. И вместо делёжки негатива на всех они множат мои чувства, потому что тоже злятся. Хотят приложить к делу и свои кулаки. Вот только если начнут, уже не остановятся.

Чтобы успокоиться и не убить, смотрю глазами Тройсена на Нэйдин. Она сидит как раз напротив него, кутается в шкуру, отхлёбывает седативный горячий напиток. Он должен её успокоить. На два дня эффекта точно хватит. После всего, что наша кроха пережила, ей это необходимо.

Руки Априоля лежат на тонкой талии под шкурой, и я переключаюсь на его ощущения. Теперь крошка в моих руках точно так же, как в его. Тёпленькая, мягкая, пахнет сладко. Кудряшки хочется потрогать. Априоль слышит моё желание и невзначай касается золотистых волос.

Погружаюсь в ощущения, забыв, что передо мной неоконченное дело.

— Не нужна она мне, забирай себе, — ноет этот хрен, и сам не понимает, что словами роет себе могилу. — Мне нужна была, чтобы безопасно трахаться. Идеальная любовница та, что не забеременеет, сколько в неё ни кончай, и живёт далеко от моих знакомых.

Очередной удар почти сносит ему башку. Это я ещё сдержался.

— Да за что?! — ублюдок ноет как чиж на привязи. — Сам же спросил!

— Я спросил не об этом. Меня не интересуют твои подлые мыслишки.

— В ухо любит, чтобы языком и сосёт с удовольствием!

— Ты, никчёмное чмо, не нашёл клитор, а она сказала, что нравится в ухо. Вот тебе правда, ублюдок. Она пожалела твоё самолюбие, — усмехаюсь от забавной догадки, а хлыщ нервируется ещё больше. — Повторяю вопрос с пояснением, что нравится Наде, помимо секса?

— Что? Что? Хрен её знает!

Сдерживаю порыв, чтобы снова не ударить. Всё-таки он нужен мне в сознании. Побратимы помогают наводящими вопросами, и я озвучиваю.

— Какую еду любит, каким подаркам радуется, чем занимается в свободное время, к чему тянутся её руки, о чём она мечтает? Ты хоть что-нибудь о ней знаешь?

— Цветы, конфеты любит, как и все бабы, — говорит и отшатывается, — то есть, девушки. Часы ей дарил, дорогущие, а она их даже не носила. Только цепочку с кулоном. Зато радовалась очередной хрени для кухни. Носилась со своими тортами, часами о них говорила, если рот был свободен.

На автомате взмахиваю, забыв отделить эмоции, снова бью гнилое чмо. Аир приказывает остановиться, и я повинуюсь. Он вытягивает мой гнев, и я снова сажусь на лёд.

— Продолжай.

— Кулинария — её главная страсть. Путешествовать любит, новые места смотреть. Детей в детских домах навещает регулярно. Хотела взять девочку, я отговорил. Бедным помогает, даже когда у самой остались гроши. Мечтала о доме большом и о качелях на длинных канатах, чтобы подлетать высоко. Желательно над рекой или морем. Пикники любит. Ночевала бы в лесу. Потрахаться у костра хотела, да чтобы песни под гитару. Дура.

Взмахиваю рукой. Тряпка в облике мужчины закрывает голову ладонями, ждёт удара. Но я устал, а мне ещё портал открывать в промежуточный мир. Да так, чтобы силы остались для второго.

— Кота хотела завести. Рыжего, потому что счастье они приносят.

— Это всё, что ты знаешь?

— Да.

Даже не описать словами, что я чувствую. Горло сжигает обида за эту хрупкую, нежную девочку.

Нужно поскорее переместить её домой. К нам домой.

Уйдём с ней вдвоём, остальные доберутся сами. Мои порталы переносят максимум три человека включая меня. Мой рок и одновременно награда от Всевышнего. Сегодня этого достаточно, чтобы сделать меня и ещё двоих чуточку счастливее. Но сколько раз я проклинал магию за то, что она сделала меня дефективным портальщиком. Другие создают коридоры для любого количества людей, а я лишь для двоих. Даже если бы у меня был шанс в тот роковой день, я бы всё равно не спас троих.

В воздухе образуется дыра с видом на разгорячённый песок и одинокие скалы. Беру за шиворот изгвазданную мразь, подталкиваю к переходу.

— Я отпущу тебя живым, говнюк. Только потому, что Надя этого хотела. Смотри внимательно, ушлёпок, — указываю пальцем в дальний конец в проёме. — С той стороны есть пещера, а в ней прямой ход в то место, из которого ты переместился. Твоя задача — пройти по песку и нырнуть в пещеру. Ничего сложного, правда? Переход откроется через три дня и продержится неделю.

— Через три дня? — ошеломлённо. — Там же метров пятьдесят всего!

— Да, всего лишь пятьдесят метров.

— А что это за место?

— Это… Тайнбухта. Я ведь не всесилен, чтобы открывать ходы между мирами. А в Тайнбухту могу. Знаешь, что это?

— Нет.

— Ну вот и славно, — толкаю его в спину, он падает на песок с обратной стороны кольца. — Беги!

Вдали песок поднимается волной, и ублюдок думает, что уже первый метр прогулки по песку может стать для него последним. Срывается бежать обратно, а я захлопываю переход. Ищи, ублюдок, выход сам.

Не сдохнет. Обосрётся несколько раз, пока не поймёт, что в Тайнбухте нет ничего реального.

Нэйдин

Десидер вернулся через час, присел рядом, по-хозяйски оплёл мою талию. До этого меня точно так же тискал Априоль, и у меня не осталось сомнений насчёт роли, которую для меня уготовили. То, что я перестала слышать мысли мужчин, подтверждает догадку: я здесь для их личного пользования, то есть удовлетворения.

Насколько я поняла из разговоров, женщин в том краю, куда мы направляемся, очень мало, а мужчины изголодались.

Немного обидно, что мне отдали роль общей подстилки, но я давлю гордость, растаптываю её воображаемым башмаком. Верю, что мужчины сдержат слово — сделают мне ребёнка и отпустят. Мне всё равно, что будет в этом мире. Я хватаюсь за мысли о жизни, которая начнётся после возвращения домой.

— Нэйдин, — мурлычет Десидер под ухом, — зову тебя, зову, а ты где-то витаешь. Теперь я жалею, что не слышу твои мысли. Пойдём домой?

— Домой?

— Да, остальные догонят нас вечером. Можем взять одного с нами. Кого предпочитаешь? — кивает на мужчин, и все они смотрят на меня с потаённой просьбой. Но Вонтер и Дарисвальд быстро отводят взгляды, кивают Априолю, и я молча соглашаюсь на их вариант.

Через несколько минут, покачнувшись на ровной белой плитке, мы оказываемся около