Пленница дракона. Клятва против сердца - Кристина Юрьевна Юраш

Последнее, что я осознала — это звук. Тихий, почти нежный звон, с которым последний осколок коснулся щита и замер.

А потом — только падение. Мягкое, бесконечное, в теплую, плотную темноту.

Сознание возвращалось неохотно, вязко, как сквозь густой мед.

Сначала — запах. Сосновая смола, старая пыль, едва уловимый запах магии. Запах озона. Потом — ощущение. Тяжелое, теплое одеяло, прижимающее меня к матрасу. Мягкая ткань подушки под щекой.

Я попыталась пошевелить пальцами. Они отозвались тупой, отдаленной тяжестью. Веки были свинцовыми. Я открыла их с усилием, и мир предстал размытым, приглушенным, словно я смотрю на него сквозь толщу воды.

Потолок. Темные балки. Тусклый свет, льющийся откуда-то сбоку.

Я медленно, с трудом повернула голову. Голова раскалывалась. В горле мгновенно пересохло.

Комната. Та самая, в которой я очнулась впервые. Камин, теперь холодный и темный.

И он.

Мой похититель.

Стоял у столика. Спиной ко мне. В черном камзоле, без плаща. Маска на лице — темная, непроницаемая, скрывающая все. Он что-то делал со столом — медленно, методично, его движения были лишены суеты, почти ритуальны.

Дверь в ванную была распахнута настежь. Оттуда тянуло сыростью.

Я посмотрела на свою грудь. Это он? Он накрыл меня одеялом? Одеялом. Серьезно?

Глава 46

Мысль уколола острой, непонятной иглой. Просто — факт. Он нашел меня без сознания. Перенес на кровать. Укрыл. Не бросил. Не связал. Не оставил истекать магией на холодном полу.

Почему?

Я посмотрела на него, словно пытаясь найти ответ на этот вопрос. Словно его силуэт что-то подскажет мне. Хотя зачем я это делаю? Я же должна его ненавидеть.

Но он был близко. Слишком. Воздух вокруг сгустился, стал плотным, наэлектризованным. Моё тело отреагировало раньше разума: дыхание затаилось, мышцы спины напряглись, а в животе снова вспыхнул тот самый липкий жар. Я попыталась отстраниться, сжать одеяло, но пальцы только глубже впились в ткань.

Я смотрела на его плечи и ненавидела себя за то, что часть меня всё ещё помнила, как он нес меня на руках. И моё сердце, вместо того чтобы замереть от ужаса, начало биться чаще, требуя чего-то, чего я не могла назвать.

«Это не я», — пронеслось в голове, холодное и паническое. «Это травма. Это резонанс. Это выгоревшая нервная система ищет опору. Не доверяй ему. Не доверяй себе! Никому не доверяй!».

Я попыталась привстать, опереться на локоть. Тело отозвалось глухой, разлитой болью во всех мышцах, головокружением, накатившей новой волной тошноты. Но я заставила себя приподняться — хотя бы на несколько дюймов.

Скрип кровати, шорох ткани одеяла прозвучал в тишине комнаты оглушительно громко.

Похититель замер.

Не обернулся. Просто остановился. Спина — прямая, напряженная линия под тканью.

А потом повернулся.

Медленно. Плавно. Как хищник, учуявший движение в траве.

Маска. Снова эта проклятая, непроницаемая маска. Тусклый отсвет свечи скользнул по черному металлу, не высветив ни одной черты, ни одного намека на эмоцию. Только темные прорези — два тлеющих уголька, направленных прямо на меня.

— Как ты себя чувствуешь, — его голос прозвучал ровно, без интонаций, — после попытки связи со своими?

Воздух в легких застыл от одного его взгляда. Я приподнялась, и мир качнулся. В висках стучало. Не от истощения. Оттого, что сердце, стоило ему сделать шаг ближе, начало биться глуше, ниже, требуя не кислорода, а расстояния. Или его отсутствия. Я одёрнула одеяло выше ключиц. Жест был глупым. Но пальцы дрожали. И я знала. Я это сделала не от холода.

Меня вдруг обожгло. Не физически — внутри. Острая, ледяная игла страха пронзила грудь, заставив сердце сжаться в болезненный комок. Он знал. Не догадывался. Не подозревал. Знал.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— Я не… — голос вышел хриплым, срывающимся шепотом. — Просто… потеряла сознание. Когда расчесывала волосы…

Ложь. Глупая, прозрачная, отчаянная ложь. И я видела, как он кивает. Медленно. Методично. Каждому моему слову. Не соглашаясь. Констатируя. Фиксируя.

Его рука в черной перчатке потянулась к столу. Подняла расческу.

И тут я увидела.

В расческу на место зеркала, аккуратно, как мозаика, были вложены осколки. Серебряные, крошечные, с остатками моего символа — волнистой линии, пересекающей круг. Он сложил их. Восстановил узор.

Глава 47

Мой взгляд метнулся чуть в сторону.

На столе. Рядом с ним. Лежали книги. Старинные, в потрескавшихся кожаных переплетах. Раскрытые. На страницах — схемы, символы, начертания, похожие на те, что я использовала. Его пальцы в перчатке лежали на одной из страниц, рядом с изображением, почти идентичным тому, что я выводила кровью на стекле.

Боже.

Он не просто догадался.

Он понял. Разобрался. Нашел символ в древних фолиантах. Собрал осколки, как археолог — артефакт. Изучил.

Воистину — это был не просто враг. Это был противник, чей ум был так же опасен, как и его сила.

Он положил расческу на стол. Тихий, сухой стук дерева о дерево прозвучал как приговор. Захлопнул книгу. Звук был тяжелым, пугающим, окончательным.

Медленно, словно понимая, что спешить некуда, похититель направился ко мне.

Не спеша. Уверенно. Его шаги по каменному полу были почти бесшумны, но я слышала каждый — глухой, размеренный, приближающийся. Тень от его фигуры упала на кровать, накрыла меня, поглотив тусклый свет.

Он остановился у края. Смотрел вниз. На меня. Сквозь маску.

Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как холодный пот выступает на спине под тонкой тканью мантии. Одеяло вдруг стало тяжелым, как саван.

— И как же мне тебя наказать за это? — произнес он тихо, почти задумчиво.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые, как камни.

— Может, есть какие-то предложение по поводу наказания? — он сделал паузу, и в этой паузе было что-то страшнее любой угрозы. Его рука бережно взяла прядь моих волос и завела мне за ухо. Этот жест притворной заботы заставил меня напрячься.

Похититель наклонился чуть ближе. Я почувствовала, как цепенею, словно мышка в лапах кота.

— Ты пыталась позвать их. Через зеркало. Через кровь. Через символ, который, как ты думала, я не распознаю. Не так ли, целительница?

Это был не вопрос. Констатация. Его рука поглаживала мои волосы, но я понимала, что в любую секунду этот жест обернется для меня смертью.

— Да, я пыталась, — прошептала я, и в моем шепоте не было уже ни вызова, ни гордости