Пленница дракона. Клятва против сердца - Кристина Юрьевна Юраш

Я пила вино маленькими глотками, но оно не утоляло жажду. Наоборот. Подчеркивало. Запах его плаща — дым, холодное железо, что-то дикое — пробивался сквозь ароматы ужина. Мой желудок свернулся не от голода. От осознания, как близко он сидит. Как легко он может нарушить это расстояние. Я сжала колени под столом. Ткань мантии вдруг показалась тонкой, как бумага.

Он смотрел на свою тарелку с выражением, которое я не могла сразу расшифровать.

Он взял кусок мяса. Поднес ко рту. И замер. Его ноздри раздулись, словно он принюхивался к яду. Затем он откусил маленький кусочек и начал жевать. Медленно. Тяжело. Он сделал шумный вдох, словно ему было трудно глотать. Каждое движение давалось ему с видимым усилием, с каким-то глубоким, внутренним отвращением. Он ел не потому, что хотел. Он ел, потому что должен.

Это зрелище было более пугающим, чем его ярость. Когда он убивал, он был стихией. Когда он ел человеческую плоть, он был хищником, наслаждающимся добычей. А сейчас... сейчас он казался мучеником.

Но манеры его были безупречны. Отдать должное!

Тишина стала невыносимой. Звук моих приборов казался оглушительным.

— Тебя смущает мое присутствие? — спросила я, нарушая тишину. Я положила вилку на край тарелки, металл тихо звякнул о дорогой фарфор.

Он медленно поднял голову. Тлеющие угли в прорезях маски были направлены на меня.

Глава 54

Стол был накрыт. Три блюда. Вино в толстом матовом стекле. Пар от тушеного корня въелся в камень, смешиваясь с запахом жареного мяса, приправленного травами, которые я никогда бы не стал собирать сам.

Я ждал.

Минута. Две. Десять.

Тишина в зале стала давящей.

Она не шла.

Гордая до глупости целительница!

Решила уморить себя, лишь бы не переступить порог, где сидит убийца?

Я сжал вилку, не сводя взгляда с двери.

Пусть. Но голод выжигает магию быстрее, чем гнев. А мне нужна была целая целительница, а не высохший скелет в грязной мантии.

“Ты же все равно хотел ее убить после того, как она вылечит рану?” — пронеслось в голове.

Я шумно вздохнул. Если раньше я хотел ее убить, и это желание было холодным, расчетливым, обоснованным и взвешенным, то сейчас я сомневался.

Я не мог так быстро привыкнуть к человеку. Не мог.

Мой взгляд скользнул по пустой столовой, в которой раньше всегда было много людей, а сейчас — тишина и пустота. “Его нельзя оставлять одного!”, — слышал я призрачный голос Берента. — “Он… он одичает. Инстинкты возьмут верх! Поэтому я настаиваю на том, чтобы число слуг не сокращалось!”. Он разговаривал с кем-то, а я не слышал ответов.

Я усмехнулся. Я понимал, что я такое. Тварь без совести, чудовище, которое способно одним ударом оторвать голову. Монстр, который упивается чужой кровью.

“Я не пытаюсь заставить тебя стать кем-то другим. Разве чудовище не может быть воспитанным? Есть вилочкой, ложечкой и пользоваться салфеткой?” — смеялся Берент.

“Обязательно применю эти знания! Я буду иметь при себе вилочку и салфетку!” — огрызнулся я. Но Берент не обиделся.

Впервые за все время я почувствовал, как в горле встал ком. Словно невидимая рука сжала его и теперь не отпускает.

Я уперся ладонью в край дубовой столешницы. Дерево треснуло под пальцами.

Совет подтасовал факты. Они выдали ей рапорт, где я был монстром, решившим напасть на столицу, а они — спасителями. Она ничего не знала о том, что здесь произошло. О том, как умирали мои люди!

Да! Я понял, что это за чувство, которое я испытал, когда она шагнула к обрыву. Собственничества.

Эта мысль заставила меня немного расслабить плечи. Но воспоминания ломились в голову, не спрашивая разрешения.

Я помнил каждую секунду того дня.

Глава 55

— Господа, что случилось?

Голос Берента прозвучал ровно. Без страха. С легким недоумением, словно гости пришли не вовремя и нарушили распорядок.

Лязг. Хруст ребер. Меч прошел сквозь грудину старика, выйдя из спины черной тканью мантии. Я стоял в конце коридора. Видел, как старик оседает на каменную плиту. Видел лицо того, кто ударил. Безымянный. В серой форме. Глаза пустые, отточенные, как лезвие. Может, я бы не запомнил каждого, кого разорвал в тот день. Но убийцу учителя я запомнил навсегда.

Я подошел. Встал над ним. Рука легла на его грудь. Туда, где Берент всегда легонько бил меня костяшками, повторяя одно и то же: «Сердце. Не разум, глупец. Сердце ведет. Люди слушают стук, а не логику. Оно переспорит рассудок. И обязательно накажет болью того, кто осмелился заглушить его голос…»

Теперь под моей ладонью ничего не билось. Только остывающая тишина.

Впервые за жизнь внутри что-то треснуло. Не боль. Не злость. Что-то вязкое, тяжелое, без имени. Я забрал руку. Он был моим человеком. Моим! И никто не смел его трогать! А какой-то боевой маг лишил меня его!

Я вспомнил, как сжал кулак и по нему пробежала чешуя. Черная, обжигающая, словно ярость вырвалась наружу.

И в этот момент я отпустил то, что держал годами.

Вспышка. Я не считал. Не планировал. Магия рвалась наружу, как кипящая смола, выжигая воздух до звона. Я разбирал их на части.

Ради звука. Чтобы их крики заглушили молчание в груди.

Тому, кого я нашел склоненным над мертвой горничной в подсобке, я просто вывернул суставы. Потом оторвал голову. Позвоночник хрустнул, а я не мог остановиться. Кровь забрызгала известковую стену, но я не чувствовал сытости. Только пустоту. И ярость, которая не возвращает голоса людей, к которым я привык.

Я дернул головой, пытаясь прогнать эти воспоминания. Потому что после них пришла пустота. Болезненная, беспощадная, ноющая. И ничем не мог ее заполнить. Только воспоминаниями, но они рассеивались, как дым.

Я перевел взгляд на тарелку. Мясо. Обжаренное до корки. С травами. С соусом, который учитель заставлял меня пробовать.

Я всегда считал это издевательством. Сырое мясо было намного вкуснее. Жареное пахло отвратительно. И было жестким. Но я взял нож. Вилку. Резал. Подносил ко рту. Жевал. Вкус был пресным, противным, но я заставлял себя глотать.

Зачем?

Думал, что ради памяти. Ради Берента. Чтобы учитель, где бы он ни был, не чувствовал, что потратил жизнь зря. Но сейчас, когда металл