Пленница дракона. Клятва против сердца - Кристина Юрьевна Юраш

— только голая, животная усталость и страх. — Но у меня ничего не вышло… К сожалению.

Он молчал.

Долго.

Так долго, что я успела подумать, что он ждет, когда я сломаюсь окончательно. Когда напряжение выдавит из меня правду!

Его маска приблизилась ко мне так близко, что до нее была половинка выдоха. Я слышала, как вдыхаемый им воздух ударялся об металл. Чувствовала, как рука продолжает бережно гладить мои волосы.

— Больше так не делай, — произнес он. — Иначе мне придется убить тебя… Мне здесь гости снова не нужны… Сначала твой муж с его отрядами. Теперь ты хотела позвать совет… Зачем?

Я старалась делать короткие, едва заметные вдохи, словно ворую воздух у жизни.

— При чем здесь мой муж? — спросила я, чувствуя, как его рука легонько путается в моих волосах.

— Притом, — под маской послышался смешок. — Он и его собратья по оружию ворвались сюда, перебили моих слуг, убили моего учителя…

В этот момент я впервые услышала, как слово «учитель» прозвучало … странно. Словно он зацепился за него, как за край обрыва. Пальцы, гладившие мои волосы, на долю секунды замерли. В прорезях маски что-то дрогнуло — не тень, а сбой дыхания. Короткий, сухой вдох, который он тут же подавил.

Слова ударили больнее, чем печать. Эверт? Здесь? Нет, это бред. Больной бред чудовища, которое хочет сломать меня окончательно. Но почему он говорит об этом с такой... болью?

— Неправда! Моего мужа здесь не было! Ты устроил резню в столице! И на твое задержание отправили боевых магов.

Глава 48. Дракон

Ванная встретила меня запахом сырой штукатурки, остывающего пара и неприятным запахом магии, которая только что выгорела дотла.

Целительница лежала на каменном полу, свернувшись калачиком. Рядом, словно россыпь алмазной пыли, блестели осколки зеркала. Некоторые были крупными, с острыми, хищными краями, другие — мелкой крошкой, в которой запутались пряди её волос.

Я переступил порог, и сапог хрустнул по стеклу. Звук прозвучал неестественно громко в этой звенящей тишине.

Целительница не шевельнулась. Её кожа была бледной, почти прозрачной, с синевой под глазами. По вискам стекали капли холодного пота, оставляя влажные дорожки на грязных щеках. Магическое истощение. Оно пахло озоном и горелой шерстью. Тяжелым, липким запахом пустоты, когда из тела выкачивают всё до последней капли силы.

Я опустился на одно колено. Камень был холодным, но мне было жарко. Внутри разгорался тот самый странный, чужой огонь, который я чувствовал у обрыва.

Перчатка скользнула по её скуле. Кожа была ледяной. Никакой реакции. Ни вздрагивания, ни стонов. Только слабый, прерывистый вдох, который едва поднимал грудь.

— Живая, — констатировал я. Голос прозвучал хрипло.

Я подхватил её. Она была невесомой. И снова её кости, обернутые тканью, казались хрупкими, как птичьи. Я прижал её к себе, чувствуя, как её голова безвольно откинулась назад, обнажая линию горла. Тонкую, уязвимую.

Мне следовало отнести её на кровать и уйти. Проверить зеркало. Но я стоял посреди ванной, держа её на руках, и не мог заставить себя сделать шаг.

Мой взгляд скользил по её лицу. По ресницам, слипшимся от слёз или пота. По губам, слегка приоткрытым, влажным. Грязная мантия медикуса облепила тело, подчеркивая изгибы, которые раньше скрывала многослойность ткани. Талия. Бедра. Линия ключиц, резко очерченная под тонкой кожей.

Внизу живота потяжелело. Кровь прилила внезапно, горячо, пульсирующим толчком, который заставил мышцы напрячься. Это было не просто желание. Это был голод. Древний, животный импульс, который требовал не просто обладания, а поглощения. Мне захотелось сорвать с неё эту мокрую, грязную ткань. Увидеть кожу. Почувствовать тепло не через перчатку, а напрямую.

Её грудь медленно вздымалась. Вдох. Выдох.

Я наклонился ближе. Воздух, который она выдыхала, был теплым. Пах полынью, страхом и чем-то сладковатым, личным. Мне хотелось вдохнуть его полностью. Забрать этот воздух себе.

«Контроль», — напомнил внутренний голос. Холодный, расчётливый. «Ты здесь не для этого».

Я резко выпрямился. Дыхание сбилось. В маске стало душно, тесно. Железо давило на лицо, напоминая о границе, которую я не имел права переступать.

Аккуратно, стараясь не потревожить её сон, я положил её на кровать в комнате. Перина прогнулась. Она осталась лежать неподвижно, маленькая фигурка в огромной постели. Я натянул на неё одеяло. Грубая шерсть скрыла очертания тела, но образ уже отпечатался в сознании, жгучий и навязчивый.

Я вернулся в ванную.

На полу царил хаос. Я начал собирать осколки. Методично. Один за другим. Пальцы в чёрной коже осторожно подбирали куски стекла, избегая порезов.

И тут я увидел.

На трёх крупных осколках, тех, что составляли центр зеркала, остались следы. Не просто кровь. Узор.

Запекшаяся, тёмно-коричневая линия пересекала стекло. Волнистая. Пересекающая круг. И рядом — треугольник с точкой.

Сердце пропустило удар.

Я поднял осколок к свету свечи.

Она не просто разбила зеркало. Она пыталась с кем-то связаться.

Глава 49. Дракон

Холодная ярость, смешанная с восхищением её наглостью, поднялась волной. Ай-я-яй. Какая же она... непредсказуемая.

Я впервые чувствовал внутри что-то, что заставило меня улыбнуться. Да, я восхищен ею!

Незнакомое ранее чувство заставило меня усмехнуться.

Я замер над одним из осколков. Странно. Очень странно. Когда она рядом, я чувствую не только злость. Я чувствую что-то новое. Страх за то, что она упадет вниз, предпочтет броситься с обрыва. Восхищение ее находчивостью и мастерским враньем.

Может, чувства во мне есть? Просто серая убогость стен, одни и те же предсказуемые лица, один и тот же распорядок дня виноваты в том, что я чувствовал только злость? Злость, когда что-то не получалось на уроке. Злость, когда меня будили. Злость, когда меня заставляли есть «как человек». Злость, когда у меня что-то получалось. Но это была уже другая злость. Злость триумфа. Злость победителя.

Я собрал все осколки в ладонь, чувствуя, как острые края впиваются в материал перчатки, ссыпал их на столик в комнате и направился в библиотеку. Нужно было понять, с кем целительница пыталась связаться. Откуда ждать гостей. И ждать ли их вообще?

Старые фолианты пахли плесенью и временем. Я листал страницы, ища упоминания о резонансных частотах магической сети. Книга раскрылась сама на нужной главе. Иллюстрация. Тот самый символ. И подпись: «Магический совет».

Я захлопнул книгу. Пыль взвилась в воздухе золотистой дымкой.

Я вернулся в спальню, прихватив с собой книги. Нужно все проверить. Досконально. Сложить мозаику стекол и понять, правдива ли моя догадка или