Завоюй мое сердце - Юлия Крымова

— Дааа.

— Сейчас, — успокаивает, быстро смачивая свою футболку водой. — Надо зафиксировать.

Крупная ладонь тут же задирает край моих спортивных штанов вверх и принимается поглаживать кожу.

Не дышу, кажется, но уже вовсе не от боли.

Леша укладывается мою ногу себе на колено и обматывает щиколотку мокрой футболкой будто эластичным бинтом.

Хочется пошутить, что нечего забирать у меня хлеб. Слишком лихо у него получается оказывать первую медицинскую помощь. Но я просто наблюдаю с каким серьезным видом он это делает: губы плотно сжаты в тонную линию, между бровей пролегла складка.

— Идти сможешь? Или отнести тебя в машину?

— Когда уже почти добрались до цели? Ну уж нет. Я доползу, — отшучиваюсь, стараясь встать. Однако в следующую секунду просто взлетаю в воздухе.

Двадцать метров. Я не дошла до водопада каких-то жалких двадцать метров. А теперь, притаившись у Леши на руках, считаю его уверенные шаги.

Делаю это, чтобы отвлечься. Чтобы перестать думать, какой он горячий и какие твердые у него мышцы.

Получается, правда, лишь когда он опускает меня на камень у самой кромки воды. Тут мои мысли опять восторгаются стихией.

Я ловлю мелкие брызги и радуюсь как ребенок. Вдыхаю эту пьянящую свежесть. Любуюсь тем, как солнце играет с потоком, преломляясь и рисуя радугу.

— Пойдешь со мной? — вдруг доносится сквозь шум воды Лешин голос.

Он скинул шорты и уже успел освежиться в самом сердце водопада, а теперь протягивает ко мне руки, предлагая последовать его примеру.

С секунду колеблюсь, раздумывая, смогу ли я щеголять перед ним в купальнике? А потом, стащив с себя футболку и штаны, все-таки поддаюсь вперед.

Я хочу снова жить, хочу чувствовать. Эту освежающую прохладу. Эти невесомые капли. Эти крепкие теплые руки и мощное тело.

Человеку нужен человек. Как бы я ни старалась убедить себя в обратном.

Леша заходит в самую середину, удерживая меня над водой и принимая основной удар на себя. Холодные быстрые струи ударяются об его шею и спину. Влага стекает с темных волос, путается в ресницах. И я снова любуюсь, но уже далеко не природой.

Как завороженная всматриваюсь в красивый мужской профиль, зависаю на четкой линии скул, на слегка полноватых губах.

Он же мне нравится?

Боже!

Леша! Мне! Как мужчина!

Так нравится, что сердце вот-вот выпрыгнет. Так что этот момент кажется мне идеальным. Так что, не сдерживаясь, я сама тянусь к нему губами.

Да, я его целую. Отчаянно, смело и с диким ужасом одновременно.

Что если он не ответит?

Он же не размыкает губ. Не впивается в мой рот как уже делал это.

Он просто замирает.

На чертову долю секунд абсолютно не двигается, вынуждая меня что есть силы зажмурить глаза и мысленно испариться.

Глава 28

Алексей.

Что происходит вообще? Или как научиться понимать девушек?

Есть инструкция? Дайте!

Хотя… То, что работает с одной, наверняка, не работает с другими.

У нас все просто: хочется — сказал. У женщин же: хочу одно, говорю другое, а подразумеваю, при этом, третье.

Сначала Аня отчитала меня, выставив едва ли не озабоченным. Теперь сама целует. Что это? Проверка?

Мой мозг закипает и даже ледяная вода, что течет сверху, не спасает.

Выхожу на берег. Пока стелю плед, Аня растерянно обнимает себя руками. Потом садится, но уже не глядя в мою сторону.

— Ань, чего ты хочешь? — спрашиваю прямо. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Вскидывает на меня ошарашенный взгляд, будто я какую-то глупость сморозил и опять отворачивается.

— Домой хочу.

— Тогда у меня плохие новости, — отвечаю, не скрывая язвительной иронии. — Мы заночуем сегодня тут.

Зачем я это говорю и зачем провоцирую ее? Не знаю.

Чтобы вывести на эмоции, наверное. Чтобы выманить из ракушки, в которую она снова спряталась.

Я жду, что сейчас случится взрыв. Как минимум, ядерный. Что Аня вскочит на ноги. Начнет кричать, что она не согласна. Что о таком надо предупреждать заранее. Что… Да в общем-то, будет делать все то же самое, что и любая другая, узнай, что ей придется ночевать в лесу, без личных вещей, косметики и прочего.

Но я точно не готов услышать тихое и равнодушное «ладно».

Несколько секунд я, даже не моргая, смотрю то на Аню, то на Аду, развалившуюся рядом с ней на покрывале.

Опасаюсь, что мне просто послышалось и это никакое не «ладно», а собачий лай. Но потом, глядя как Аня закладывает руки за голову и молча откидывается назад, понимаю, что не зря взял с собой два спальника и походный набор посуды.

Я развожу костер, пожертвовав для этого оставшиеся две сигареты и пустую пачку. Листья чуть влажные, поэтому приходится изощряться.

Зато, когда мы едим горячую, пропахшую дымком картошку с салом прямо в фольге и Аня вдруг восторженно говорит:

— Есть что-то, чего ты не умеешь?

Я понимаю, что не зря старался.

— Комплименты говорить, считается?

— Ну… Не знаю. Надо бы проверить, чтобы делать выводы.

— Ты пиздец какая красивая, Ань.

Это чистая правда. Как и то, что мужчины любят глазами. Только Аню мне хочется залюбить всевозможными частями тела, как бы пошло это не звучало.

— Неплохо. Хоть и есть над чем работать, — смеется, смущенно заливаясь румянцем.

Так я готов! Работать! Прямо не покладая рук и языка. Пусть только скажет как. Но она ведь не скажет. И я знаю причину. Как и знаю, что не должен был ее звать сюда.

Не должен был, но позвал. И теперь верчусь, никак не найдя себе места. И сигарет, как назло, нет. А я бы не прочь выкурить всю пачку. Просидел бы под деревом хоть до утра, размышляя, почему жизнь такая, сука, сложная.

И кто меня дернул вообще оставаться тут с ночевкой? Романтики захотелось?

В горящем костре изредка потрескивают дрова. Оранжевые язычки пламени беззвучно танцуют.

Где-то вдалеке кричит филин.

Я к таким звукам давно привык, как и спать посреди леса. Но что скажет девушка напротив?

— Ань, ты мне доверяешь? — негромко говорю, хотя ясен пень, что доверяет. Иначе бы не пошла со мной. — На сколько по шкале от нуля до десяти?

— Ммм… На восемь.

Неплохо, наверное. Но мало.

— Скажешь, если будет десять.

— А если не будет?

— Значит не будет.

Опять повисает тишина. Долгая, убаюкивающая.

Но я слышу как Аня крутится с боку на бок. Как вздыхает. Как выбирается из своего спальника, стараясь не шуметь.

Мысленно напрягаюсь.

А спустя секунду и вовсе каменею, потому что она