Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

— Ура, — безрадостно сказала Гелла.

Лекарь Корвин подошёл к ректору.

— Ваше сиятельство, разрешите перевязать рану?

— Не нужно, — Омэн сжал ладонь, и кровь остановилась. — Ведьмачья регенерация.

— Я тоже могу перевязать, — сказала Гелла. — У меня есть целебная мазь.

— Твоя мазь воняет змеешеем.

— Зато помогает. Ваша лодыжка уже не болит? А вы всё равно воняете.

Лисса хихикнула. Чиновник кашлянул.

— Вопросы есть? — спросил Омэн.

— Никак нет, ваше сиятельство, — сказал чиновник. — Я доложу Совету, что церемония состоялась.

— Докладывайте.

Все разошлись. Лисса ушла с Корвином, болтая о каких-то лекарствах. Чиновник испарился в коридоре. Гелла и Омэн остались вдвоём у алтаря.

— Ну что, напарница, — сказал ректор, убирая клинки на место. — Ты теперь официально привязана ко мне до конца расследования.

— Звучит как приговор, — заметила Гелла.

— Это судьба, — поправил Омэн. — Тебе идёт парадная форма.

Гелла не ожидала комплимента.

— Правда?

— Жакет маловат в груди, но в остальном — хорошо.

— Вы заметили, что жакет маловат?

— Я ведьмак. Я замечаю всё.

Гелла покраснела. Омэн как будто не обратил внимания. Он подошёл к витражу и посмотрел на залитое солнцем поле за окном.

— Завтра продолжим тренировки, — сказал он. — Теперь с оружием. И с ампулами. Мы должны сработаться до автоматизма.

— Автоматизм требует времени.

— У нас нет времени. Кай — только мелкая сошка. Те, кто за ним стоят, скоро начнут действовать. Мы должны быть готовы.

Гелла подошла к нему.

— Ваше сиятельство, — сказала она тихо. — А вы правда будете защищать меня ценой своей жизни?

Омэн повернулся к ней. В его глазах не было холода. Только спокойная, твёрдая уверенность.

— Я дал клятву, — сказал он. — Я не нарушаю клятв.

— А если случится так, что вам придётся выбирать между мной и кем-то ещё? Между мной и академией? Между мной и Домом Ночи? Что вы выберете?

Омэн не отвёл взгляд.

— Я выберу тебя, — сказал он. — Потому что если я не выберу тебя, клятва потеряет смысл. А без клятвы я — никто.

Гелла моргнула.

— Это жестоко, — сказала она.

— Это честно, — ответил он. — Ты этого хотела.

— Да, — кивнула она. — Честности.

Она протянула руку — не для клятвы, а просто так.

— Что ж, напарник, — улыбнулась она. — Работаем.

Омэн пожал её руку. Крепко, по-настоящему, не как аристократ, а как воин.

— Работаем.

•••

Гелла вышла из зала с чувством, которое не могла описать.

С одной стороны — страх. Она связала свою жизнь с опасным, непредсказуемым человеком, который в любую минуту мог стать её палачом, если Совет прикажет.

С другой — облегчение. Она больше не одна. У неё есть кто-то, кто прикроет спину. Кто не даст упасть. Кто, возможно, даже не даст умереть.

Только попробуй заслонить меня от взрыва, — вспомнила она свою шутку. — Я тебя сама убью.

Теперь она знала: Омэн не просто заслонит. Он встанет между ней и любым врагом, даже если этот враг — весь мир.

Гелла остановилась у окна и посмотрела на плац, где когда-то превратила парадный строй в каток.

— Ну что ж, — прошептала она. — Первая часть пройдена. Что дальше?

В голове уже кружились новые формулы, новые планы, новые способы выжить в этом безумном мире.

А за её спиной, на пороге церемониального зала, стоял Омэн Дандарский и молча смотрел на неё, на её растрёпанные волосы, на тесный жакет, на пояс с ампулами.

— Ходячая проблема, — тихо сказал он.

Но в его голосе не было насмешки. Было что-то другое. Что-то, чему он не мог подобрать названия.

Он развернулся и ушёл в тень коридора.

А Гелла всё стояла у окна и улыбалась солнцу.

Глава 11. Утренние тренировки

Глава 11. Утренние тренировки

Новая жизнь Геллы началась в шесть утра с того, что Омэн Дандарский ворвался в её сон как ураган.

Не лично, конечно. Лично он появился на пороге женского общежития ровно в пять сорок пять, но дежурная вахтёрша — старая грымза с лицом, которое видело ещё основателей академии — отказалась пускать ведьмака в женские комнаты. Даже если он ректор. Даже если он наследный принц. Даже если он сам император — «Не положено, ваше сиятельство, устав не позволяет».

Поэтому Геллу разбудил посыльный, который колотил в дверь так, будто за ним гнались все демоны преисподней.

— Вставайте, госпожа Гелла! Ректор велели передать, что если вы не появитесь на полигоне через пятнадцать минут, он лично придёт за вами! И что он не будет стучаться!

Гелла открыла один глаз. За окном было темно. Очень темно. Даже птицы ещё не проснулись.

— Который час? — прохрипела она.

— Без пятнадцати шесть!

— Вы издеваетесь.

— Ректор не издевается, госпожа Гелла! Ректор требует!

Лисса, проснувшаяся от шума, зарылась головой в подушку и простонала:

— Гелла, если ты сейчас не уйдёшь, я убью тебя собственной подушкой. Тихо. Чтобы не разбудить ректора.

— Вот спасибо, — Гелла кое-как села на кровати. — Я ценю твою поддержку.

— Поддержка — это когда я приношу тебе завтрак. А сейчас — это борьба за выживание. Иди уже.

Гелла натянула тренировочный комбинезон, проверила пояс с ампулами и выбежала из комнаты, на ходу застёгивая сапоги.

Пятнадцать минут, — думала она, мчась по коридорам. — Если он не шутит, у меня есть десять.

На полигон она влетела с грохотом, едва не споткнувшись о порог.

Омэн уже был там.

Стоял в центре выжженной земли, скрестив руки на груди, и смотрел на неё тем особым взглядом, который означал: «ты опоздала, и я это запомню».

— Пятнадцать минут, — сказал он. — Я дал тебе пятнадцать.

— Я здесь! — запыхавшись, выпалила Гелла. — Живая, здоровая, готовая к бою.

— Ты не готова. Ты не спала, не ела, и у тебя расстёгнут левый сапог.

Гелла посмотрела вниз. Действительно, пряжка болталась.

— Это тактический приём, — скороговоркой сказала она, застёгивая сапог. — Противник видит расстёгнутый сапог, думает, что я неряха, расслабляется и…

— И ты успеваешь разбить ему голову ампулой?

— Что-то вроде того.

Омэн покачал головой — кажется, впервые позволив себе такое