Шпильками по самомнению - Екатерина Мордвинцева

— Что вы здесь делаете? — выдохнула она, и её голос задрожал не от страха, а от бешенства. — Как вы посмели… как вы… — она не могла даже выговорить, тыча пальцем в сумку, где лежал паспорт.

— Как я посмел ждать свою жену после работы? — он закончил за неё, и его губы тронул едва заметный, безрадостный изгиб. — По-моему, это в рамках приличий. Более того, это моя обязанность.

— Ваша что?! — она чуть не закричала, но вовремя опустила голос, заметив краем глаза пару коллег, выходивших из здания. — Вы с ума сошли! Какой брак? Что это за цирк?! Вы что, подделали документы? Это же уголовщина!

Он слушал её вспышку, не моргнув глазом. Когда она закончила, тяжело дыша, он медленно покачал головой.

— Всё абсолютно законно, Алиса. Ну, может быть, с небольшой… оптимизацией бюрократических процедур. Но печать настоящая. Запись в реестре — тоже. С юридической точки зрения, ты — Алиса Николаевна Третьякова. Вот уже почти сутки.

Он назвал её новым отчеством. Отчеством, образованным от его имени. От этого её чуть не вырвало прямо здесь, на тротуаре.

— Я ничего не подписывала! — прошипела она, делая шаг к нему, не заботясь теперь о том, кто увидит. — Меня там не было! Это невозможно!

— Возможно всё, — отрезал он, и в его глазах мелькнуло что-то ледяное, что заставило её отступить. — Когда есть мотивация и ресурсы. А у меня, поверь, и то, и другое было в избытке после нашего… знакомства.

— Вы… вы маньяк, — прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног в прямом и переносном смысле.

— Возможно, — согласился он с той же убийственной простотой. — Но сейчас это не главное. Главное — что пора заканчивать с побегами. Пора отправляться домой.

— У меня есть дом! — она указала рукой в сторону, где находилась её квартира.

— Нет, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в неё, как гвоздь. — Твоя съёмная конура — это не дом. Твой дом теперь там, где я скажу. И я говорю — пора.

Он сделал шаг и открыл заднюю дверь машины. Жест был непререкаемым. Шофёр за рулём сидел неподвижно, глядя прямо перед собой.

— Я никуда с вами не поеду, — сказала Алиса, отступая. — Я вызову полицию. Я заявлю о похищении, о фальсификации…

— Заявляй, — перебил он её, и в его голосе впервые прозвучала опасная, сдержанная ярость. — Объясни им, как твой паспорт оказался в ЗАГСе. Объясни, почему на всех документах стоит твоя настоящая подпись, которую нам, кстати, любезно предоставили из твоего же архива на работе для каких-то там доверенностей. Объясни, почему ты, по всем данным, была трезва и добровольно явилась на регистрацию. Удачи.

Он ударил в самое больное. Он всё продумал. Он замёл все следы, подстроил всё так, что с юридической точки зрения она была абсолютно беспомощна. Её подпись… Боже, эти бесконечные доверенности в отделе кадров на получение почты, на представление интересов…

Она стояла, глядя на него, и чувствовала, как её ярость сменяется леденящим ужасом перед этой чудовищной, безупречно спланированной машиной, которая захватила её жизнь, даже не спрашивая.

— Зачем? — выдохнула она, и это был уже не крик, а хриплый, потерянный шёпот. — Ради чего? Чтобы отомстить? Чтобы доказать, что вы можете всё?

Он на мгновение задумался, его взгляд стал отстранённым.

— Отчасти. Но не только. Ты сама всё сказала вчера. Ты — вызов. Самый сложный и интересный вызов в моей жизни. И я не собираюсь позволить этому вызову просто сбежать. Я принимаю его. На всех уровнях. И брак… это самый надёжный способ удержать то, что представляет ценность. Даже если эта ценность пока этого не понимает.

Он говорил о ней, как о редком активе, о сложной сделке. В его словах не было любви, не было даже простого желания. Было холодное, расчётливое решение. И это было страшнее всего.

— Я ненавижу вас, — сказала она тихо, и это была чистая правда.

Он кивнул, как будто ожидал этого.

— Это приемлемо. Ненависть — отличный катализатор. Со временем она может перерасти во что-то более… продуктивное. А теперь садись в машину. Ты заставляешь меня ждать.

Он не схватил её. Не пригрозил силой. Он просто стоял, держа дверь открытой, и его уверенность, его абсолютная, неопровержимая уверенность в том, что она послушается, была сильнее любых угроз.

Алиса оглянулась. Улица, знакомый маршрут до дома, её прежняя жизнь — всё это было в двух шагах. Но между ней и этой жизнью стоял он. И штамп в паспорте. И целая система, которую он привёл в движение.

Она посмотрела на его лицо. На эти твёрдые, не знающие сомнений черты. И поняла, что если она сейчас развернётся и пойдёт, он не побежит за ней. Он даст ей уйти. А потом начнётся что-то ещё более чудовищное. Судебные повестки, приставы, публичный скандал, конец её карьере. Он не позволит ей просто уйти.

Она сделала шаг. Не к свободе. К открытой двере машины. Каждый сантиметр давался с невероятным усилием, как будто она шла против сильнейшего течения.

Она села на холодную кожаную сиденью, не глядя на него. Он закрыл за ней дверь, обошёл машину и сел с другой стороны. Пространство салона снова стало герметичным, давящим.

Машина тронулась. Она смотрела в окно на уплывающие назад знакомые улицы, на свою старую жизнь, которая оставалась там, на тротуаре, где она только что стояла в ярости и страхе.

Он молчал. Сидел, глядя прямо перед собой, его профиль был резок и непроницаем.

— Куда мы едем? — наконец спросила она, не в силах вынести тишину.

— Домой, — повторил он, не глядя на неё. — Туда, где теперь твоё место. Готовься, смотритель. Осада окончена. Начинается гарнизонная служба.

Его слова повисли в воздухе салона, холодные и безжалостные, как приговор.

Она была пленницей. Женой по принуждению. И её тюрьмой должен был стать его мир.

Глава 16

Машина не просто ехала — она плыла по ночному городу, бесшумно и неумолимо, как катафалк. Алиса сидела, прижавшись к дверце, стараясь максимально увеличить расстояние между ней и мужчиной на другом конце кожаного сиденья. Он не смотрел на неё. Он уставился в темноту за окном, его профиль в свете фонарей казался вырезанным из гранита — твёрдым, холодным и абсолютно недоступным.

Они миновали центр, свернули в район, где стекло и сталь небоскрёбов росли, как кристаллы в фантастическом саду. Машина плавно зарулила в подземный