Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод - Анастасия Энковская

нет. Попытаться может. Но теперь это будет выглядеть ещё хуже для него.

— Спасибо.

— Не расслабляйтесь. Такие, как он, после первого юридического щелчка часто идут на личный штурм.

— Он уже звонил Лене.

— Видите? Я не люблю ошибаться и часто оказываюсь права.

— Он может прийти в редакцию.

— Пусть приходит. Запись, охрана, свидетели. Только одна с ним не выходите.

— Хорошо.

— И Вера.

— Да?

— Вы молодец.

Я закрыла глаза. Почему-то именно от этой сухой фразы у меня защипало в носу.

— Спасибо.

— Не благодарите. Платите вовремя, и у нас будут прекрасные отношения.

Я рассмеялась.

Когда вернулась в переговорку, Даниил поднял глаза.

— Всё?

— Суд зафиксировал, что Маша со мной. Встречи письменно.

Он кивнул.

— Хорошо.

— Вы могли бы сказать что-нибудь эмоциональнее.

— Могу. Это очень хорошо.

— Спасибо, я почувствовала бурю.

И вот тут он улыбнулся. Едва заметно. Но улыбнулся.

— Хотел не отвлекать от заголовков.

— Благородно.

— Практично.

В двенадцать сорок Кирилл пришёл.

Сначала позвонили с ресепшена. Лена взяла трубку, послушала и сказала:

— Нет.

Пауза.

— Нет, Кирилл Сергеевич, Вера сейчас работает.

Пауза.

— Нет, я не считаю, что её семейное положение относится к нашему дедлайну.

Пауза.

— Если вы продолжите повышать голос, я передам трубку охране, а они у нас менее литературные.

Она положила трубку и посмотрела на меня.

— Он внизу.

Внутри всё сжалось.

Но уже не так, как раньше.

Не в точку.

Не в ноль.

Сжалось — и держит.

— Я спущусь, — сказала я.

— Нет, — сказала Лена.

— Нет, — сказал Даниил.

Они сказали это одновременно.

Я посмотрела на них.

— Я не буду прятаться.

Даниил встал.

— Тогда я пойду рядом.

— Не надо.

— Вера, — Лена сложила руки на груди. — Тут не роман воспитания, где героиня должна одна выйти к дракону. Тут рабочее место, и дракон уже мешает производству.

— Я должна сама.

Даниил посмотрел спокойно.

— Сама — не значит без свидетелей.

Эта фраза попала куда-то очень глубоко.

Сама — не значит одна.

Я кивнула.

— Хорошо. Но говорить буду я.

— Разумеется, — сказал он.

Кирилл стоял внизу у стойки ресепшена. В дорогом пальто, с идеальным лицом и злостью под кожей. Увидев Даниила рядом со мной, он сразу изменился.

Даже не скрыл.

Взгляд скользнул по нему, по мне, обратно.

— Быстро, — сказал Кирилл.

Я остановилась в двух метрах.

— Что тебе нужно?

— Поговорить.

— Письменно.

— Ты теперь с охраной ходишь?

— С коллегой.

— Коллегой, — повторил он. — Понятно.

Даниил молчал. Не вмешивался. Просто стоял рядом. И это, кажется, бесило Кирилла сильнее, чем если бы он начал защищать меня вслух.

— У меня работа, — сказала я. — Если вопрос по Маше — отправляй сообщение. Если по разводу — адвокату.

— Я хотел решить по-хорошему.

— Ты звонил моей начальнице.

— Я переживал за твоё состояние.

— Ты пытался сорвать мне работу.

— Не преувеличивай. Я сказал, что ты сейчас нестабильна.

— После того как сам создал эту нестабильность.

Кирилл усмехнулся.

— Ты всегда умела выставить себя жертвой.

Я посмотрела на него. На человека, которого любила. С которым родила дочь. С которым выбирала обои, спорила из-за кухни, ездила в отпуск, смеялась, когда Маша впервые сказала «папа» и он ходил гордый целый день. Всё это было. Я больше не хотела стирать хорошее только потому, что плохое оказалось сильнее. Но хорошее не отменяло того, что сейчас передо мной стоял мужчина, готовый уничтожить мою работу, лишь бы я снова стала зависимой.

— Я не жертва, — сказала я. — Я истец.

У девушки на ресепшене дёрнулся уголок губ.

Кирилл побледнел.

— Ты правда решила идти до конца.

— Да.

— Из-за кольца?

— Нет. Кольцо просто включило свет.

Он посмотрел на Даниила.

— А он, значит, уже готов утешать?

— Осторожнее, — сказал Даниил.

Тихо.

Без угрозы.

И именно поэтому Кирилл услышал.

— Вы вообще кто? — спросил он.

— Человек, на чьём проекте Вера сейчас работает.

— А, проект, — Кирилл кивнул. — Вера всегда любила, когда её хвалят за тексты. Дома, правда, от этого пользы было мало.

Вот оно. Последняя грязь. Не громкая, не страшная. Просто привычная: уменьшить то, что для меня важно.

Я улыбнулась.

— А от твоего кольца, как выяснилось, пользы вообще никому.

Его лицо дёрнулось.

— Полина тебе написала?

— Да.

— Она в истерике.

— Нет. Она в реальности. Это непривычно, понимаю.

— Ты разрушила мне всё.

Я почти рассмеялась.

— Кирилл, ты подарил кольцо женщине из-за беременности, которой нет, соврал ей про развод, соврал мне про неё, угрожал дочерью, заблокировал деньги на лекарства и пришёл в школу с адвокатом. Но разрушила тебе всё я?

— Ты могла вернуться домой, — сказал он тихо. — Я бы всё исправил.

— Как?

— Полина ушла бы.

— И я должна была бы радоваться, что место любовницы снова свободно?

— Не говори так.

— Почему? Некрасиво звучит?

Он сделал шаг ближе.

Даниил тоже сделал шаг. Не передо мной. Рядом.

Кирилл заметил.

— Ты ещё пожалеешь, Вера.

Я достала телефон.

— Повтори.

Он замолчал.

— Что, уже не хочется? — спросила я. — Странно. Вчера ты был смелее.

— Ты стала жестокой.

— Нет. Я стала записывать.

Охранник у стойки деликатно откашлялся.

— Кирилл Сергеевич, — сказала девушка на ресепшене. — Вам лучше покинуть здание.

Он посмотрел на неё так, будто впервые заметил, что мир вокруг тоже имеет голос.

Потом снова на меня.

— Маша будет знать, кто разрушил семью.

— Да, — сказала я. — Когда вырастет, она узнает правду. Не мою месть. Не твою версию. Правду. И я очень надеюсь, что к тому моменту ты станешь человеком, который сможет её выдержать.

Это, кажется, ударило сильнее всего.

Он отвернулся.

Ушёл.

Без крика. Без финальной фразы. Просто прошёл к двери, красивый, злой и вдруг какой-то удивительно маленький на фоне стеклянного холла, офисных растений и чужого рабочего дня, который он не смог остановить.

Я стояла и смотрела ему вслед.

Даниил не трогал меня. Не говорил: «Всё хорошо». Не поздравлял с победой.

Только спросил:

— Подышать или работать?

Я повернулась к нему.

И вдруг поняла: вот она, нормальная помощь. Не когда за тебя решают, что тебе нужно. А когда спрашивают.

— Работать, — сказала я. — Если сейчас подышу, могу начать плакать.

— Тогда работать.

— Но кофе сначала.

— Конечно.

Мы поднялись наверх.

Лена встретила нас у двери переговорки.

— Живы?

— Да.

— Он ушёл?

— Да.

— Отлично. Я уже придумала ему должность: бывший муж по развитию конфликтов.

— Лена.

— Что? У человека талант.

Я села за ноутбук.

Открыла текст.

Буквы немного плавали. Руки всё ещё дрожали. Но я поставила пальцы на клавиатуру и начала править.

Потому что Кирилл пришёл, чтобы сорвать мне работу.

А я сдала блок через сорок минут.

К вечеру спецвыпуск был почти собран.

Лена принесла пластиковые стаканчики с