На кого ты меня променял? - Амелия Борн

когда услышала последние слова Артема. Кто-то мог назвать меня холодной сучкой, раз я не упала в обморок от известий, которые принес Сахин, но я действительно ничего не чувствовала по данному поводу. Лишь знала, что в будущем могу начать корить сама себя за то, что чего-то не сделала.

Подняв взгляд на Роба, я увидела в его глазах немое ожидание. Он словно говорил, что будет рядом, какое бы решение я ни приняла. А ужин, который мы планировали закатить на четверых, и который уже готовил парень Яны, немного подождет.

— Я поеду, Артем, но у меня не слишком много времени, — тут же обрисовала все границы.

Сахин взглянул на меня с недовольством, но быстро его спрятал. Он кивнул и поднялся следом за мной, когда я встала и подошла к Лаврентьеву.

— Я тогда домой и будем вас ждать, — тут же сообразила Яна, забирая букеты. — А вы обернетесь быстренько и к нам.

Она ушла, а я, немного замешкавшись, огляделась, чтобы впитать в себя ту атмосферу, которая станет моей поддержкой в ближайшее время. Чувство, что я на своем месте и Роб рядом — вот то, что поможет мне пройти через новое испытание.

А их мне моя мама умела подкидывать регулярно. Что ж…

Не привыкать.

В реанимацию согласились пустить лишь меня, но нужно было подождать. Я попросила Роберта посидеть в машине, а мы с Сахиным устроились напротив друг друга на куценьких сидениях, которые наверняка видели немало людских слез, отчаяний и попыток воззвать к богу впервые в жизни.

Мне было как-то странно спокойно, словно я приехала сюда поставить точку, но находилась здесь в принципе не ради родного человека, а ради того, с кем меня связывала какая-то часть моей истории. Которая вот-вот должна была завершиться.

— Я все думаю в последнее время, как же жестко ошибся, когда замутил с твоей матерью, — вдруг тихо признался Артем, и я не удержалась от того, чтобы хмыкнуть.

— Звучит так, будто ты осознал, на кого именно меня променял, — сложив руки на груди, я откинулась голову на безликую стену и прикрыла глаза.

Разговоров с Сахиным не хотелось. Я вообще предпочла бы, чтобы он был сейчас далеко. Но Артем настаивал на том, что ему нужно знать из уст врача всю информацию.

— И это тоже, Аня, — уверенно ответил Сахин, однако веры ему не было ни на грамм.

— Ты и вправду сейчас хочешь обсуждать, стоило тебе удержать кое-что в штанах, или нет? Мы больше не вместе и вместе никогда не будем. У нас разные дороги, Артем. Я делаю это исключительно ради Роберта. Ты устроил какие-то подлянки у него в фирме, так будь добр в ответ на мое добро перестать пакостничать.

Я посмотрела на Сахина, окончательно осознавая, как же благодарна ему и маме за то, что они не смогли противиться своей страсти. Ведь если бы все пошло иным путем, жила бы я с этим куском дерьма и в ус не дула.

— Я сделаю все, если ты попытаешься спасти Диану, — уверенно пообещал Артем.

Между нами возникло абсолютное молчание, которое было лучшим обрамлением к происходящему. А когда меня позвали в реанимацию, сообщив, что в моем распоряжении будет пара минут, я едва удержалась от того, чтобы не сказать, что достаточно и одного мгновения.

Идя к женщине, которая меня родила, но которая никогда бы не смогла стать мне близким человеком, я словно бы освобождалась с каждым пройденным шагом.

Она показалась мне какой-то особенно маленькой и прозрачной. От той дамы, которая готова была казнить и миловать без суда и следствия, сейчас не осталось и следа. Весь флер куда-то растерялся.

Я вдруг поняла, что совершенно не представляю, для чего здесь нахожусь. Лить слезы не хотелось, из эмоций были лишь отголоски сожаления, что все сложилось так.

И все.

— Прощай, — сказала я одно-единственное слово.

Логичнее было бы произнести «прощай, мама», но у меня язык не поворачивался…

И говорила я ей эти последние слова потому, что как бы дальше ни сложилось, иметь отношение к этому человеку я не стану.

А потом я просто развернулась и вышла. Оставаться здесь было попросту незачем.

На то, чтобы все же попробовать стать донором костного мозга, я согласилась. Короткий разговор со врачом совершенно не дал надежд на то, что этот способ поможет, но я еще раз взяла с Сахина слово, что он больше не будет лезть туда, где он совершенно лишний.

Да и вообще мне казалось, что это будет некой точкой во всей этой истории, когда я прежде всего перед самой собой буду иметь полную уверенность, что никому ничего не должна.

— Ну как ты? — спросил меня Лаврентьев, когда я села к нему в машину, и мы направились к Яне.

Он снял одну руку с руля и переплел наши пальцы. И это касание было совершенно не чужеродным. Напротив, мне показалось, что если бы он так не сделал, я бы сама потянулась к Роберту.

— Я совершенно нормально, — слабо улыбнувшись, ответила Лаврентьеву, ни капли при этом не соврав. — Хочу уже покончить с этой историей и идти дальше.

Он кивнул и сосредоточился на дороге, а я стала смотреть в окно. Перспективы дальнейшей жизни возникали в голове и становились настолько осязаемыми, что мне казалось, будто я могу коснуться своей судьбы здесь и сейчас.

— Кстати, Елена Шефовна уже спрашивала, когда ты выйдешь на первый рабочий день, — словно читая мысли, проговорил Роберт.

Я хихикнула. В последние дни все смешалось в такой яркий калейдоскоп из событий, что я едва успевала вздохнуть. Но теперь выступление было позади, развод с Сахиным много сил не отнимет, а новая работа — это то, что мне нужно. Некий трамплин в той жизни, которая уже у меня началась.

— Нужно будет все же съездить в квартиру Артема и забрать оставшиеся вещи, — задумчиво проговорила я.

Роберт кивнул.

— Обязательно скатаемся в ближайшее время, — ответил он, паркуясь у дома Яны.

Ребята уже написали нам с вопросом, не решили ли мы вместо небольшой вечеринки поехать праздновать с размахом. И сообщили, что нам следует поторопиться, пока они все не съели и не выпили.

— Не хочу, чтобы тебя хоть что-то связывало с Сахиным, Аня, — серьезно проговорил Лаврентьев, и вышел, чтобы помочь мне выбраться из машины.

О том, что я согласилась еще немного продлить агонию, в которую окончательно превратились отношения матери и дочери, говорить Робу не стала. Да и вообще на этот вечер предпочла отключить все мысли о