На кого ты меня променял? - Амелия Борн

совершенно опустошенной. И ничего не понимающей в происходящем. Бросив свои попытки организовать сегодня нечто удобоваримое вроде совместного с Лаврентьевым ужина, я опустилась на стул и призналась:

— Я в растерянности.

В глазах Роба мелькнуло понимание. Он отставил бокал и проговорил:

— У меня действительно был отец, который свел всю нашу беседу к тому, что ты мне совершенно не подходишь. Заговорил он об этом не просто так — оказалось, у него на меня свои планы. Как на продолжателя рода. А я не хочу быть племенным быком, от которого будет появляться выставочное потомство. Я хочу выбирать свою судьбу сам.

Он говорил витиеватыми фразами, но я осознавала, что вот-вот мы доберемся до сути. И ждала этой самой сути, совершенно не представляя, как стоит к ней отнестись. Ведь сейчас у меня только одна задача — выйти из отношений с Сахиным целой и невредимой и начать строить свою жизнь. И новые отношения, тем более с Робертом Лаврентьевым, в ближайшие мои планы совершенно не входят.

— Ты нравишься мне давно. Я запрещал себе думать о тебе, как о женщине, к которой у меня могут возникнуть чувства, но только лишь потому, что ты — жена моего друга.

Признание Роба все запутало еще сильнее, но я терпеливо слушала и не бежала от этого разговора, хотя, признаться честно, мне этого хотелось.

— Теперь же, когда Артем совершил такую роковую ошибку, я понял, что это мой шанс тебя завоевать.

— И поэтому стал предлагать мне защиту в обмен на… отношения с тобой? — сложив руки на груди, уточнила я.

Лаврентьев нахмурился, будто бы не понимая, о чем я говорю.

— Если тебе так показалось — то знай, я был не прав в формулировках, — ответил он уверенно.

Я пожала плечами и пояснила:

— Так оно и прозвучало, по сути. Ты в беде, но я смогу тебе помочь, только если ты станешь моей женой, чтобы я мог насолить отцу.

Глядя на Роберта, я чувствовала на каком-то глубинном уровне, что мы с ним в разных возрастных категориях, которые сейчас и играют свою роль. То, что мною воспринялось прямо и четко, с его стороны могло выглядеть вовсе иначе. О чем он и сказал:

— Это не так, Аня. Если ты не заметила, я тебе уже помогаю. И не прошу взамен бежать со мной в постель или загс.

Он сказал это, и я залилась краской помимо воли. Даже представить себя не могла ни в одном из перечисленных Робом мест, если учесть, что моим партнером там станет Лаврентьев.

— Я очень тебе благодарна, Роберт. Но ничьей женой после развода с Сахиным становиться не планирую, уж прости…

Наши взгляды переплелись в единое целое, и длилось это, по моим ощущениям, вечность. Наконец, Роберт кивнул и ответил:

— Я тебя понимаю, Аня.

Вроде бы простая фраза, но она стала для меня самой лучшей опорой. Самым лучшим осознанием, что я не одна. И уж конечно, в качестве благодарности становиться супругой Лаврентьева я не собиралась, но если что-то будет в моих силах сделать для Роба, я обязательно первая приду ему на помощь.

— Спасибо, — просто ответила я Лаврентьеву, и он перевел разговор в другое русло:

— Курица там еще жива, как думаешь?

Я рассмеялась и отправилась доканчивать то, что начала, когда изрубила несчастную птицу на куски.

Говорят, время лечит, и я почувствовала всем нутром, насколько это верное изречение. Чем больше времени проходило с момента, как мы виделись с Артемием в последний раз, тем ощутимее легче было у меня на душе.

Я даже ловила себя на том, что какое-то время вообще не думаю ни о Сахине, ни о матери. Удивительно, как многое способна сделать пауза, на которую ставишь отрицательные события.

Однако, как выяснилось, если я и могла забыть о почти бывшем муже и Диане Адамовне, они на такой шаг идти пока были не готовы. И когда я выходила с работы, даже почти не удивилась тому, что меня встречает женщина, которую мамой у меня язык не поворачивался назвать.

Она улыбалась и сияла, как новогодняя елка, украшенная тысячей искусственных лампочек. Подошла ко мне и попросила:

— Анечка… доченька! Выслушай меня, я очень прошу!

Доченька… Анечка…

Как многое бы я отдала, чтобы услышать такое к себе обращение раньше. И каким же чужеродным оно было сейчас, когда все уже было на своих местах, где ему надлежало оставаться и дальше.

Я понимала, что Диана Адамовна здесь для своих целей. И как бы горестно мне ни было от осознания, что во мне до сих пор не погибла потребность в матери, я знала, что выстою в любом случае.

— А я — очень спешу. У тебя есть ровно три минуты, — ответила, демонстративно взглянув на часы.

Она погасила в себе недовольство, которое я так или иначе заметила, улыбнулась еще шире и облизала губы.

— Пожалуйста… Ты же понимаешь, что моя просьба мне помочь в донорстве — она ничего почти не будет тебе стоить… Я очень молю — пойди со мной на эту процедуру… Артем хоть и на моей стороне, но он не может прыгнуть выше головы… И он так переживает!

Прекрасные новости. Мой муж переживает. Только я ведь понимала, что происходит это вовсе не в мою сторону. Так что было весьма странно слышать это… Она же на голубом глазу считала, что меня можно смягчить нервами Сахина. И не только смягчить, но и заставить сочувствовать.

— Твоя просьба будет мне стоить… Причем весьма дорого. Я ни секунды больше не хочу проводить ни с тобой, ни с Артемием. Поэтому буду думать прежде всего о своих эмоциях, уж извини.

Она бросилась ко мне в тот момент, когда я зашагала прочь. Пребольно схватила за локоть и сжала, давая понять, что так просто не отпустит.

— Я заплачу сколько скажешь! Отдам все, что можно! Тебя даже бабушка, которая нуждается в помощи, к ответу не привлекла! Как я тебя могла вырастить настолько неблагодарной?

Было ясно, что Диана Адамовна очень сдерживается, чтобы не вывалить на меня весь свой гнев. Но на что она рассчитывала? Что просто ласково ко мне обратится, а я тут же растекусь лужицей возле ее ног?

— С бабушкой мне все ясно и так. И хватит использовать других людей в своих целях!

Я вырвала руку из захвата маминой ладони и посмотрела на Диану Адамовну с искренним возмущением.

— Ты считаешь, что я тебе что-то должна? Я так не думаю. Ты не любила меня и