Вакцина любви - Дейдра Дункан

– Я люблю тебя, Мэтт, – прошептала я, улыбаясь ему.

– Я так больше не могу, Грейс. Это как трахать Снежную Королеву.

Хуже всего то, что я умоляла его не уходить. Он обещал вечность, говорил о свадьбе, заставлял меня идти на жертвы. И я шла. Позволяла ему все, лишь бы он остался. Я ненавидела себя за это, но Мэтт все равно бросил меня. Потому что я холодна в постели…

Ашер вырывает меня из воспоминаний.

– Я делал предложение девушке в прошлом году.

В моей голове все плывет, но даже сквозь пелену подступающих слез я вижу его печальную улыбку.

– Что?

– Она рассмеялась мне в лицо и бросила ради кардиолога. Они женятся этой весной.

Я касаюсь его руки в знак утешения. Он натужно смеется, словно пытаясь скрыть боль, и вскоре мы оба начинаем хохотать как безумные.

– Мы те еще развалины, – говорю я.

Ашер качает головой.

– Жизнь – это полный бардак.

Часом позже мой телефон вибрирует от пришедшего на него сообщения. На экране появляется фотография от Джулиана. В его тревожно привлекательной руке – чужой бейдж, на котором написано: «Сучки добиваются своего».

Джулиан: Нашел это.

Джулиан: Напомнило мне о тебе.

Джулиан: Но если тебе интересно мое мнение…

Джулиан: Кто сучка, так это Дэниел Холливелл.

Из меня вырывается слабый смешок, и я возвращаюсь к работе.

Так, значит, у него все-таки есть светлая сторона? Кто бы мог подумать.

* * *

На следующий день я захожу в ординаторскую и вижу Дэниела с фингалом под глазом.

Повернувшись к Ашеру, я вопросительно вскидываю брови: мол, что случилось? Он пожимает плечами и кивает на Джулиана, который обедает в углу комнаты.

– Я кое-что слышал…

– Серьезно, Ашер? Слухи?

Он поднимает обе руки в примирительном жесте:

– Послушай, ты хочешь знать, что случилось, или нет? Максвелл рассказал мне, а ему – Джулиан. Так что информация, можно сказать, из первых рук.

С тяжелым вздохом я даю ему знак продолжать, мысленно ругая себя за то, что вообще слушаю сплетни.

Ашер понижает голос, хотя в комнате и так очень шумно:

– Джулиан нечаянно указал Холливеллу на его ошибку, да еще и при лечащем враче. Тот, естественно, тут же потребовал все исправить, а Холливелл попытался свалить работу на Джулиана. И знаешь, что Джулиан ему ответил? Что-то вроде: «Сам накосячил – сам и исправляй. Я на тебя не работаю».

Я ахаю от удивления:

– Представляешь? Типа, бро, вообще-то, ты на него работаешь! Он же твой старший ординатор. В общем, они устроили перепалку прямо в дежурке, и тут на сцену вышла ты.

Мое настроение моментально портится.

– Я?

– Да. Джулиан сказал что-то вроде: «И научись уважать моих коллег-интернов, иначе и от меня уважения не дождешься». Холливелл, видимо, сразу понял, о ком речь, и обвинил Джулиана в том, что он… что-то… делал с тобой. Тот сорвался и бросился на него, Холливелл толкнул его в ответ, Джулиан оттолкнул его, а потом сказал, что Дэниел споткнулся о кресло на колесиках и приложился лицом о стол.

Ашер разражается радостным мстительным смехом.

Джулиан поднимает голову. Я моргаю, инстинктивно ища глазами Дэниела, но тут же снова тону в этих бездонных карих омутах. Джулиан не улыбается, но на его лице читается явное удовлетворение.

Он подмигивает мне и возвращается к своему обеду.

Такой непринужденный и сексуальный…

Черт бы побрал этого вампира.

* * *

– Что он сделал? – восклицает Алеша, когда мы устраиваемся на диване в предвкушении субботнего просмотра фильма.

Я пожимаю плечами:

– Точно не знаю. Это не подтверждено официально, но, похоже, Джулиан Сантини защитил мою честь.

На экране телевизора застыл кадр из «Сноудена»[38]. Алеша и я потягиваем каберне, а Рейвен наслаждается своим лаймовым «Ла Круа»[39]. Свеча посреди моего кофейного столика наполняет всю квартиру запахом свежеиспеченного сахарного печенья.

Алеша качает головой:

– Джулиан – хороший парень. Не понимаю, почему он тебе не нравится.

Я усмехаюсь.

– Это уже вошло в привычку. К тому же его маниакальное желание называть меня Сапфир, просто чтобы поддеть, выводит меня из себя.

Рейвен, развалившись на секционном диване, понимающе кивает. Ее черные косы рассыпаны по плечам.

– Ну мы же семья, верно? А Джулиан как брат – ему можно тебя доставать, но, если кто-то другой хочет тебя обидеть, он становится защитником.

Я стараюсь не обращать внимания на горький привкус, возникающий при мысли о том, что Джулиан может считаться моим братом. Пусть даже гипотетически.

Алеша фыркает:

– Брат. Как же. Именно поэтому он превратился в пещерного человека.

Рейвен пожимает плечами и поднимает бокал в воздух.

– За раздражающих мужчин, которые за нас разбираются с плохими парнями!

Мы втроем хихикаем, и разговор, как обычно, перетекает к работе. Но вскоре Рейвен и я набрасываемся на Алешу с вопросами о ее личной жизни.

Она наливает себе еще бокал вина.

– Я не хожу на свидания.

– Почему нет?

Я протягиваю ей свой бокал для пополнения, и она смотрит на меня:

– А ты почему не ходишь?

Глаз у меня начинает дергаться.

– У меня был… не очень удачный опыт в последний раз.

– Не хочешь рассказать подробнее?

Она возвращает мне наполненный бокал.

– Эм. Ну… последний парень, с которым я встречалась…

…разрушил мою веру в мужчин?

…манипулировал мной, заставляя делать унизительные вещи в постели?

…говорил, что любит и хочет жениться, а сам спал с дюжиной других женщин?

…заразил меня хламидиями?

– …Был не очень хорошим человеком.

Алеша бросает на меня скептический взгляд.

– Тогда почему же ты с ним встречалась?

Потому что не знала, что может быть иначе. Любовь – это обман. Не понимаю, как в нее можно верить.

– Это не имеет значения. Кроме того, я даже не флиртую с мужчинами, но по больнице все равно ходят слухи о том, что я всеобщая подстилка. Представляешь, что начнется, если я действительно начну с кем-то встречаться?

Плечи Алеши поникают, и она опускает взгляд на свой бокал.

– Может быть, слухи исчезнут, если ты начнешь с кем-то встречаться? Люди потеряют повод для сплетен.

Я фыркаю.

Рейвен обнимает меня за плечи.

– Это несправедливо.

Слезы наворачиваются на глаза, но я улыбаюсь и делаю глоток вина.

– Все в порядке. Это не так уж и важно.

Я игнорирую голос в своем подсознании, настаивающий, что это очень важно.

– Это ломает тебя…

Рейвен меняет тему:

– Мы с Айзеком подумываем о втором ребенке.