Вакцина любви - Дейдра Дункан

Алеша расправляет плечи:

– Ты права. И почему все сплетни только о женщинах?

– Не все, – возражает Лекси с легким смешком. – Я слышала, что один из ординаторов-педиатров второго года прогулял свою смену на прошлой неделе, чтобы попеть диснеевские песни в караоке с одной из своих пациенток.

– Это даже не скандально! – восклицаю я. – А очень мило. Где слух о том, что он сделал куни своей начальнице за дополнительный выходной?

Ашер ободряюще сжимает мое плечо, и я похлопываю его по руке в знак благодарности.

К счастью, разговор вскоре переходит на другую тему. После трех бокалов я чувствую приятное опьянение и от души хохочу над шутками Ашера.

Внезапно из соседнего помещения доносится какой-то шум. Мы с Алешей обмениваемся любопытными взглядами и направляемся в небольшую комнатку с покерным столом посередине. Вокруг него толпятся люди, наблюдая за напряженным противостоянием между Джулианом и доктором Ченом – единственными игроками, оставшимися за столом, рассчитанным на семерых.

Я совершенно не разбираюсь в покере, но даже мне очевидно, что стопка фишек Джулиана значительно превосходит ту, что осталась у Чена. В воздухе царит напряжение.

– Что происходит? – шепчу я Ашеру.

– Ежегодная покерная игра Чена среди врачей «Братства», – отвечает он.

– А ты не играешь, Ашер? – Алеша легонько толкает его локтем.

– Иногда. В этом году я слишком занят попытками выбраться из френдзоны.

Он игриво подмигивает мне, и я фыркаю.

– Да брось.

Чен и Джулиан обмениваются оценивающими взглядами. Вскрытие карт становится кульминацией – комната наполняется вздохами и возгласами.

Ашер свистит в поддержку Джулиана.

– Сантини выиграл? – спрашиваю я. Он смотрит на меня, сдвинув брови. – Я в этом ничего не понимаю.

Ашер смеется:

– Да, крошка. Он выиграл.

Чен с улыбкой встает и пожимает своему сопернику руку, что-то шепнув ему на ухо. На лице Джулиана расплывается кривая ухмылка.

Чен поднимает его руку:

– Победитель этого года!

Все аплодируют и поднимают тосты, а Алеша визжит от восторга и бросается в объятия Джулиана. Он одаривает ее искренней улыбкой – той, что собирает у него морщинки вокруг глаз.

– Как думаешь, между ними что-то есть? – Ашер кивает в сторону моих друзей. – Кажется, они очень близки.

Я уже собираюсь ответить отрицательно, но замираю.

А что, если?.. Нет, Алеша бы мне рассказала. Она делится со мной всем.

– Не думаю.

Ведь так? Наверняка нет.

Мы возвращаемся на вечеринку и перекусываем сыром бри и брауни «Гринч» с кремовой мятной глазурью ярко-зеленого цвета. Ашер и Ашлин по очереди рассказывают самые смешные случаи из их практики, соревнуясь в остроумии.

Едва сдерживая слезы от смеха, я вдруг застываю, словно меня ударяет током. Все волоски на теле встают дыбом.

Он стоит за мной. И пусть он не касается меня, но я ощущаю его присутствие кожей. Сердце бешено колотится в груди.

Стоящий рядом со мной Ашер ухмыляется, приветствуя Джулиана кивком головы.

– Эй, Сантини, хорошая игра.

– Спасибо. – Его голос звучит прямо у моего уха, но он все равно наклоняется еще ближе и кончиками пальцев касается моего локтя. Его запах окутывает меня, лишая воли. – Ты готова?

Ашер переводит взгляд с меня на него, и улыбка постепенно сползает с его лица.

Я оборачиваюсь, встречаясь со взглядом темных глаз.

– Уже?

– Кое-кому из нас завтра нужно на работу, Сапфир, – отвечает он.

– Я могу подвезти тебя позже, если хочешь остаться, – предлагает Ашер.

Я отмахиваюсь от этого предложения и отхожу от нашей компании.

– Все в порядке. Он живет в моем доме, так что ему по пути.

– Ну еще бы.

Его слова звучат резче, чем обычно, но при этом он улыбается.

Хм. Что это было? Наверное, алкоголь шутит с моим восприятием.

Я подхожу к Ашеру, чтобы обнять его, и он с готовностью отвечает на мой порыв.

– Спасибо за этот месяц, – говорю я. – Счастливого Рождества.

– Удачного полета завтра. Хорошо проведи время с мамой и папой.

Я киваю, и, попрощавшись с Алешей и Каем, мы с Джулианом выходим на улицу.

В полумраке салона я наблюдаю, как свет уличных фонарей скользит по его лицу, отбрасывая причудливые тени.

– Поздравляю с победой.

Он пожимает плечами:

– Легко обыграть в покер кучку пьяных людей.

Я усмехаюсь.

– Вот почему ты не пил сегодня?

– Ага. Чтобы потом можно было похвастаться. – Джулиан бросает на меня мимолетный взгляд без тени улыбки. – В следующий раз ты можешь взять на себя роль трезвого водителя.

Что-то внутри меня приятно отзывается на слова «в следующий раз».

Вернувшись домой, мы поднимаемся по лестнице плечом к плечу. Дойдя до своей площадки, я поворачиваюсь, чтобы пожелать ему спокойной ночи.

– Во сколько твой рейс завтра? – спрашивает Джулиан.

– Рано.

Он потирает шею, оглядывая пустую лестничную клетку.

– У меня есть кое-что для тебя. Подождешь минутку?

Я замираю в нерешительности на пару секунд, прежде чем ответить:

– Конечно.

– Сейчас принесу. Спущусь через минуту.

В моей квартире чисто, но я все равно внимательно осматриваю гостиную, чтобы убедиться, что там нет ничего компрометирующего.

Быстро скидываю туфли и отношу их в спальню, а пальто оставляю на вешалке у входа.

Стук в полуприкрытую дверь заставляет встрепенуться мое сердце и запорхать бабочек в животе. Я распахиваю дверь и вижу Джулиана, который держит в руках картонную коробку, перевязанную красным рождественским бантом.

– Мне выпало твое имя в «Тайном Санте», – говорит он.

Внутри меня вспыхивает искра, горячая и стремительная, обжигая щеки и заставляя губы растянуться в улыбке.

– Правда?

Он уныло кивает.

– Джулиан Сантини, ненавистник всего, что связано с Грейс Роуз, был вынужден искать для нее рождественский подарок? – Я вскидываю бровь. – Интересно, что же там может быть?

Делаю шаг вперед. Холодный декабрьский воздух смешивается с его запахом, превращая его в нечто темное и экзотическое.

– Чтобы узнать, тебе придется ее открыть, – отвечает Джулиан, протягивая мне коробку.

Я забираю ее и слегка покачиваюсь от неожиданной тяжести.

– Боже мой, что там?

Он приподнимает картонную крышку, и я заглядываю внутрь.

Сахар.

Сахарный песок. Сахарная пудра. Тростниковый сахар. Декоративный сахар для посыпки. Заменитель сахара. Кусковой сахар.

Я ошеломленно смотрю на него.

– Какого черта, Джулиан? Что мне делать со всем этим сахаром?

На его лице играет веселая ухмылка, а щеки покрываются легким румянцем.

– Предлагаю использовать его для запекания детей. Говорят, убирает горчинку.

Уголок рта у меня невольно дергается в улыбке.

– Ты думаешь, это смешно?

Джулиан кивает, зажав переносицу, чтобы скрыть рвущийся наружу смех, и в моем животе разливается теплое, приятное ощущение.

Как же он мило смеется…

– Я думаю… – он легонько дергает меня за