Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс

сестре его покойной матери, то это объясняет, почему Оливер Браун не смог его найти. Тётка могла просто не выдать нахождение любимого племянника у себя.

- Ты уверена, Салли? - спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

- Абсолютно, мисс Эйлин, - твердо ответила она. - Мисс Эмма говорила, что Бесс всегда была для Себастьяна как вторая мать. И к тому же, его тетя Бесс - она не просто набожная прихожанка. Она очень уважаемая женщина в католической общине, духовная наставница многих, и её слово имеет большой вес. Эмма очень гордилась сестрой, говорила, что она посланница архангела Михаила - такая же суровая, но справедливая. А о себе говорила: я, мол, грешница. Святая у нас в семье только Бесс.

Это объясняло многое. В письме тетя Бесс писала, чтобы Оливер Браун перестал посылать к ней людей, что Себастьяна у неё нет и не было. Однако интонация письма, его почти раздраженная твердость, выдавала нечто большее. Возможно, она хотела защитить Сэба от отца, зная характер Оливера. И вот эта её значимость в церковных кругах могла быть тем самым щитом, который не позволил Оливеру Брауну просто так ворваться к ней и силой забрать сына. Он, будучи сам верующим человеком, пусть и по-своему, наверняка не хотел идти на открытый конфликт с таким уважаемым человеком в приходе.

Это открытие перевернуло всё. У меня появился настоящий след. И если Себастьян у нее, это значит, что...

- Значит, Сан-Маркос, - прошептала я, и в голове уже выстраивался план. - Мне необходимо туда поехать.

Салли, до этого такая оживленная, вдруг замялась. Она начала перебирать подол своего фартука, взгляд её забегал по комнате, избегая моего лица. Я почувствовала, как её прежняя решимость испаряется, и на её место приходит неловкость.

- Эйлин, детка… - начала она, её голос звучал неуверенно. - Боюсь, это не так просто, как тебе кажется.

- Что ты имеешь в виду? - моё сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

Салли глубоко вздохнула, словно собираясь с духом.

- Вряд ли миссис Томпсон… да и сам Себастьян, будут тебе рады, детка. Себастьян… Он ведь не просто нехорошо отнесся к этой затее женитьбы по расчету. Он… он тогда сказал, что если девица соглашается на такое, то кто знает, что за темное прошлое там у неё. Он не мог понять, почему ты согласилась на это, Эйлин. Он думал, что ты просто... ну, что ты такая же, как его отец, готовая на все ради выгоды, или что у тебя есть какая-то своя тайна, раз уж ты приняла такое предложение.

Эммм... Новые дела. Темное прошлое? Он действительно так думал? Я чувствовала, как кровь прилила к лицу, а затем отхлынула, оставляя ощущение холода. Значит, не только гнев и обида на отца, но и такое вот мнение обо мне.

- Он… он так и сказал? - выдавила я, чувствуя, как внутри взметнулось возмущение. Как он смеет судить меня? Кто он такой, чтобы приписывать мне темное прошлое? Я ведь…

Салли лишь виновато кивнула, не поднимая на меня глаз.

“А ведь я…Кто?” Уже почти полностью отождествляя себя с Эйлин, я совсем забыла, что не могу ответить на этот вопрос.

За первой волной возмущения, пришло другое, более холодное, но отрезвляющее осознание. А что Я знаю об Эйлин? О её прошлом, о том пути, который привёл её сюда, на это ранчо, замуж за этого старика? Почему она не сказала «нет» в церкви? И тогда я по-новому взглянула на письма, которые отодвинула в сторонку.

Неужели для того, чтобы смотреть Себастьяну в глаза, мне придётся перечитать их? Эта мысль была крайне неприятной, даже пугающей. Почему? Я оказалась здесь, не помня ничего, как чистый лист. И на этом листе я начала писать свою историю. Да, она была непростой, порой жестокой, но она была моей. Я стала Эйлин, которая умела усмирять коней, управляться с хозяйством, которая чувствовала себя нужной и полезной, глядя в глаза умирающему старику и принимая непростые решения. Я создавала себя здесь, своими руками, своим упрямством и характером.

Письма же... письма могли рассказать совсем другую историю. Я боялась, что они разрушат всё то, что я с таким трудом здесь строила. Вдруг мне придется признать, что я - не Марина уже, и не новый человек, а лишь осколки старого.

Пока я была погружена в свои мысли, Салли, видимо, уловила мое состояние и предложила практичное решение, словно не замечая моей внутренней борьбы:

- Я вот думаю, Сай не откажется, Эйлин. Пошлите его туда, в Сан-Маркос. Ему Сэб точно рад будет, и выслушает. А Сай-то плохого про вас не скажет. Глядишь, и уговорит вернуться.

Слова Салли звучали вполне разумно и веско. Действительно, учитывая их давнюю дружбу, Себастьян наверняка доверял Саймону. Только Саймон мог бы поехать разыскать его, ведь именно он был способен донести до младшего Брауна правду о происходящем на ранчо, и Себастьян, возможно, выслушал бы его без предубеждения.

Я кивнула.

- Ты права, Салли. Завтра же утром я позову Сая помочь мне - пора уже Громобоя приучать слушаться и хотя бы начать учить его ходить рядом. Пока что лучше это делать вдвоём. Тогда и попрошу Саймона съездить в Сан-Марко.

Глава 12

Раннее утро здесь всегда было особенным, а воздух еще прохладным после ночи. Я всегда любила эти минуты, когда мир только просыпается, а вокруг царит спокойствие, прерываемое лишь щебетом птиц и тихим фырканьем лошадей в стойлах. Сегодня же к этому спокойствию примешивалось волнение перед важным разговором, который должен был состояться.

Вчерашний вечер с Салли подарил мне не просто зацепку, а реальный шанс. Себастьян… Мы действительно могли его найти. Было очень тревожно. Как он отреагирует? Ранчо трещало по швам, и каждый день промедления мог стать фатальным.

Я тихонько вышла из дома, завернувшись в теплую шаль. Саймон уже ждал у конюшни, его силуэт четко вырисовывался на фоне едва светлеющего неба. Он всегда был на своем посту задолго до того, как другие начинали суетиться. Я улыбнулась ему, и он кивнул в ответ, его глаза блеснули.

- Доброе утро, мэм, - его голос был тихим, уважительным.

- Доброе утро, Саймон.