Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс

-Сай сказал, что вы здесь неплохо потрудились. Спасибо вам.

Я невольно взглянула на свои ладони - исцарапанные и в мозолях, а затем, взглянув на него, ответила:

-Не за что, Себастьян. Это и мой дом тоже теперь.

Еще до того, как небо посветлело, я была на ногах. Сон не шел, вытолкнув меня из постели тревогой и странным, незнакомым доселе чувством. Дом спал, каждый его обитатель был погружен в свои сны и тревоги.

На улице было влажно. Трава была мокрой от росы или недавно прошел небольшой дождь. Я поежилась, но свежий, чистый воздух, пахнущий прелой листвой и конюшней, наполнил легкие и прояснил мысли. Наконец-то временами становилось прохладно, хотя бы ранним утром.

Громобой уже ждал меня в загоне, переступая с ноги на ногу. Увидев меня, конь тихонько всхрапнул и мотнул головой, его темные глаза с интересом следили за каждым моим движением. Я улыбнулась.

- Привет, красавец, - прошептала я, протягивая ему на раскрытой ладони припасенное яблоко.

Он осторожно взял угощение мягкими губами, сладко захрустел. Я провела рукой по его мощной шее, ощущая под пальцами гладкую, теплую шерсть и перекатывающиеся под ней мускулы.

Внезапно Громобой напрягся, перестал жевать и тревожно фыркнул, уставившись мне за спину. Его уши нервно задвигались. Я обернулась, и сердце пропустило удар.

У изгороди, закинув руки в карманы брюк, стоял Себастьян. В тусклом предрассветном свете его лицо казалось высеченным из камня - уставшее, с резкими тенями под скулами. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде не было ни вчерашней холодной ярости, ни приветливости. Ничего. Пустота.

- Доброе утро, - мой голос прозвучал тише, чем я хотела. - Вы рано. С дороги, наверное, тяжело… Все еще спят.

Он чуть склонил голову, не отрывая взгляда.

- А вы, Эйлин? Почему вы не в постели? Решили устроить себе утренний моцион?

Его тон был ровным, почти безразличным, но я уловила в нем нотку .

- Нет, это по делу, - ответила я, возвращаясь к коню и поглаживая его по шее, чтобы успокоить. И себя заодно. - Громобой еще не объезжен. Я понемногу приучаю его к себе.

Себастьян молчал несколько долгих мгновений, обдумывая мои слова. Он перевел взгляд с меня на коня, затем снова на меня. Казалось, он пытался сложить в голове какой-то пазл. Наконец он шагнул ближе к стойлу.

- Простите меня за вчерашнее, - сказал он неожиданно тихо. - Я повел себя… неподобающе. Когда я увидел вас на лестнице, на мгновение мне показалось, что это матушка. Она всегда так встречала меня, когда я возвращался после долгого отсутствия. Нахлынуло.

Я замерла, не зная, что ответить. Это было так неожиданно - услышать от него не только извинения, но и такое личное признание.

- Вы позволите составить вам компанию? - продолжил он, видя мое замешательство. - Заодно расскажете, как обстоят дела в хозяйстве. Сай рассказывал, что вы взялись за управление, нам стоит детально всё обсудить.

Идти с ним на прогулку с Громобоем мне не хотелось, но и начинать общение с возражений и препирательств -= тоже. Кивнула.

- Хорошо.

Мы пошли медленно вдоль загона. Громобой вышагивал рядом, время от времени опуская голову к моим рукам. Некоторое время мы шли молча, а потом я начала говорить. Рассказывала все как есть: про починенную крышу на амбаре, про новые договоренности с поставщиками корма, про то, что удалось выбить отсрочку у бакалейщика. Я говорила сухо, оперируя цифрами и фактами, которые успела подбить за эти недели.

- …но это все капля в море, - закончила я свой сбивчивый отчет. - Судя по бумагам, долги у поместья колоссальные. Нужно срочно думать, как их покрывать, иначе мы потеряем все.

Он слушал внимательно, не перебивая. Когда я замолчала, он остановился и посмотрел на меня с новым, непонятным выражением. В его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.

- Я смотрю, вы со знанием дела взялись за поместье, - произнес он медленно. - А я, признаться, думал, что меня скорее будут ждать вести о будущих наследниках.

Кровь бросилась мне в лицо, опаляя щеки. Его слова хлестнули, как пощечина.

- Об этом не могло быть и речи, - отрезала я, чувствуя, как комок отвращения поднимается к горлу.

Он приподнял бровь. Ледяное спокойствие вернулось на его лицо.

- В самом деле? - протянул он. - Просто вы ведёте себя как НАСТОЯЩАЯ жена. Ухаживаете за мужем, за домом. Выгоды вашей я не вижу, учитывая обстоятельства. Моё предположение не является чем-то необычным. Отец же был здоров до последнего времени.

Что я могла ему ответить? Зачем он лезет с вопросами туда, откуда мне самой хочется бежать, закрыв глаза?

“Я здесь, потому что у меня не было другого выбора? Пытаюсь выстроить хоть какую-то жизнь из обломков? Это ранчо, этот конь - единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой, а не проданной вещью?”

Любой ответ прозвучал бы жалко. И я промолчала. Отвернулась и снова провела рукой по шее Громобоя, вцепившись пальцами в его густую гриву, ища в его спокойном тепле опору. Конь тихонько вздохнул, ткнувшись мне в плечо мордой, словно понимая все без слов.

Молчание затянулось. Я слышала лишь наше дыхание и шорох сухой травы под ногами. Уже приготовилась, что он развернется и уйдет, оставив меня с этим унижением. Но вместо этого я услышала покашливание.

- Эйлин… еще раз простите меня. Я действительно просто срываю на вас зло. Вы, скорее всего, ни при чем.

Я ответила быстро, но сдержанно, лишь бы тема была закрыта:

-Понимаю вас. Ничего страшного.

Какое-то время мы шли молча.

- С чего вы планируете начать? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более ровно и по-деловому. Все же теперь он хозяин.

Себастьян усмехнулся, но как-то безрадостно, и развел руками. В его жесте была и усталость, и горькая ирония.

- Честно говоря, Эйлин, вы настолько уверенно владеете ситуацией, что я вынужден спросить у вас, чем мне заняться в первую очередь.

Укол был тонким, но ощутимым. Он снова пытался поставить меня