Бывшая жена олигарха - Мира Линч

потёртые, с розовым пятном на колене, которое оказалось краской для волос — он красил когда-то свою бывшую девушку, и она капнула на джинсы, и он не выкинул их, потому что они были удобные) и пошёл на кухню ставить чайник.

— Знаешь, что я понял за эту ночь? — спросил он, грея кружки под струёй воды.

— Что?

— Что я был дураком, когда планировал месть, — он повернулся к ней, и в его руках были две кружки — одна с чаем, другая с кофе (она пила чай, он кофе, и это было ещё одним маленьким доказательством того, что они подходят друг другу). — Месть — это прошлое. А ты — будущее. Я выбираю будущее.

Он подошёл к кровати, протянул ей кружку, и Лиза, принимая её, почувствовала, как их пальцы соприкоснулись, и этот контакт был таким же электрическим, как в первый раз — в лобби-баре, когда она ещё не знала, что этот человек перевернёт её жизнь.

— Что мы будем делать? — спросила она, отпивая чай. Ромашка, мёд, лимон — он запомнил, как она любит. — Ты сказал, что напишешь заявление об уходе.

— Напишу, — кивнул Макс, садясь рядом. Кровать скрипнула под его весом, и Зевс недовольно заворчал, но не проснулся. — Сегодня же. У меня есть сбережения. Хватит на пару месяцев, чтобы найти новую работу. Может быть, не в Москве. Может быть, в Питере. Или вообще в другой стране. Ты как? Готова к эмиграции?

Лиза задумалась. Она никогда не жила за границей, только отдыхала на курортах по путёвкам от Сергея. Её английский был на уровне «London is the capital of Great Britain», а других языков она не знала. Но какая разница? Когда тебе тридцать пять, и ты только что обрела свободу, языковой барьер кажется такой мелочью по сравнению с тем, что осталось позади.

— Готова, — сказала она. — Хоть на Луну.

Макс рассмеялся — громко, искренне, так, что Зевс наконец проснулся, поднял голову, посмотрел на них с укоризной и снова уткнулся носом в одеяло.

— На Луну, пожалуй, рановато, — сказал Макс, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Но Испания, например, рассматривается. Или Португалия. Там тепло, там море, там можно открыть маленькое кафе на берегу. Я буду печь круассаны, а ты — разносить кофе. И никто не спросит, кто мы и откуда.

Лиза представила эту картинку — белые стены, синее море, запах корицы и свободы, — и почувствовала, как внутри разливается тепло, не имеющее отношения к чаю. Это было тепло надежды. То самое, которое она считала умершим.

— А Сергей? — спросила она, потому что вопрос висел в воздухе, как дым, который нельзя развеять простым «забудь». — Он не отпустит меня просто так. Ты сам сказал — у него везде связи. Он найдёт.

Макс поставил кружку на пол и взял её за руки. Его ладони были тёплыми, сухими, с теми самыми мозолями на подушечках — от гитары, как она позже узнала, он играл по ночам, когда не мог уснуть.

— Слушай меня, — сказал он серьёзно, глядя прямо в глаза. — Сергей — сильный противник, но не всемогущий. У него есть слабые места. Я знаю их. Я изучал его три года. Если он начнёт войну, мы сможем защищаться.

— С помощью того, что ты узнал, готовясь к мести? — уточнила Лиза.

— Да, — он не стал отрицать. — Я знаю о его серых схемах. Об оптимизации налогов, которая балансирует на грани уголовного кодекса. О компаниях-прокладках. О партнёрах, которых он кинул. Если он тронет нас — я обнародую всё. У меня есть доказательства. Надёжные. Копии на нескольких носителях.

Лиза смотрела на него и понимала, что этот человек, который всего два месяца назад был ей незнакомцем, сейчас держит в руках не только её сердце, но и оружие против её мужа. И это оружие может либо защитить их, либо уничтожить — всё зависело от того, как им воспользоваться.

— Ты уверен? — спросила она. — Что сможешь нажать на кнопку, если придётся?

Макс молчал долго. Так долго, что чай в кружке остыл, а Зевс перевернулся на другой бок и засопел с новой силой.

— Не уверен, — наконец сказал он. — Но если он сделает тебе больно — нажму. Не раздумывая.

В десять утра Лиза позвонила адвокату — не тому, который работал с Сергеем (у них был общий, как и всё остальное), а независимому, которого нашёл Макс через знакомого. Разговор был коротким и формальным: адвокат (женщина лет пятидесяти, с голосом, который не терпел возражений) объяснила, что для развода нужно заявление в ЗАГС, если обе стороны согласны, или иск в суд, если нет. Лиза понимала, что Сергей не согласится. Ей предстоял суд. Возможно, долгий и грязный, с дележом имущества (хотя она готова была отказаться от всего), с выяснением отношений, с привлечением свидетелей. Она представила себе эти бесконечные заседания, адвокатские речи, Сергея, который будет сидеть напротив и смотреть на неё ледяными глазами — и её затошнило.

— Мы справимся, — сказал Макс, когда она положила трубку. — Главное — не отступать.

Они решили, что Макс сегодня же поедет в офис и подаст заявление об уходе по собственному желанию. Без объяснения причин. Просто «в связи с личными обстоятельствами». Лиза останется в квартире, разберёт вещи (два пакета — смешно, после десяти лет брака у неё осталось два пакета вещей) и попытается найти какую-нибудь временную работу. Хоть кем — продавцом в цветочный магазин, администратором в студию йоги, няней. Она не работала десять лет, её диплом филолога давно покрылся пылью, но она готова была мыть полы, лишь бы не зависеть от Сергея ни копейкой.

— Ты не будешь мыть полы, — сказал Макс, когда она поделилась с ним этой мыслью. — Ты будешь делать то, что умеешь. Ты умеешь организовывать пространство. Умеешь готовить. Умеешь быть идеальной хозяйкой — только не для него, а для себя. Может, откроешь кулинарный блог? Или станешь event-менеджером? В конце концов, ты десять лет организовывала ужины для его партнёров. Это опыт.

Лиза задумалась. Он был прав. У неё действительно был опыт — огромный, хотя и не оформленный в трудовую книжку. Она умела составлять меню для банкетов на сто человек, умела договариваться с рестораторами и кейтеринговыми компаниями, умела подбирать музыку и рассаживать гостей так, чтобы никто не поссорился. Она могла бы стать частным организатором мероприятий. Начать с малого — дни рождения, корпоративы для небольших компаний, а там, глядишь, и раскрутится.

— Ты гений, — сказала она, глядя на Макса с таким восхищением, что он смутился и покраснел