Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

class="p1">- К сожалению, тут очень много таких, кто хоть раз, а многие – и не раз, уже пострадал от женщин. И многие страдали от своих сестёр или матерей. Понимаешь, пока мы не уходим из семьи, нам, мужчинам, может доставаться абсолютно за все. Даже за плохое настроение сестры если она скажет, что ты ее расстроил. И наказание практически всегда физическое. Многие в Академию космического флота Содружества сбежали сами из семей, а кого-то просто отправили туда родители,- ответил Раэль, но я его не поняла:

- А что такого плохого в вашей космической академии? – это было странно.

- Плохого, в принципе, ничего нет. Но есть определенные особенности. У нас очень строгая дисциплина и усиленная физическая подготовка, с которой не все могут справиться. Да и как ты понимаешь, в академии готовят не только пилотов, или механиков космических кораблей. Так же готовят и особые космические подразделения. Пилотов космических штурмовиков, бойцов боевого спецназа. И сложность в том, что ты никогда не знаешь - на какую планету и с каким заданием ты отправишься. И вернешься ли оттуда. Поверь, я потерял не одного друга, - последние слова дались Раэлю очень тяжело, и я задумалась: через что же этот мужчина прошел в жизни, ведь он тоже был в числе тех мужчин, которые могли не вернуться домой.

Глава 22

- Раэль, а почему ты пошел в военную академию? – осторожно спросила я, понимая, что лучше узнать причину сразу, чем потом как-ни-будь неожиданно.

Раэль, обычно такой собранный и уверенный, сейчас казался иным. Его яркие глаза были затуманены какой-то глубокой печалью, а на губах застыла горькая усмешка. Он молчал долго, слишком долго, и я чувствовала, как нарастает напряжение между нами, как невидимая стена воздвигается из невысказанных слов.

- Раэль? – мой голос, казалось, растворился в тишине, а я хотела вывести его из раздумий, в которые он погрузился.

Он вздрогнул, словно выйдя из глубокого транса, и медленно повернул голову ко мне. В его глазах на мгновение мелькнула боль, такая острая, что у меня перехватило дыхание.

- Прости, Ольга. Задумался, – его голос был хриплым, тихим.

- Я вижу. Что-то случилось, что повлияло на твое решение? – попыталась я натолкнуть его на разговор, но так, чтобы он открылся, а не наоборот.

Муж снова отвернулся, устремив взгляд куда-то в пустоту. Мгновение, другое. И вдруг - словно прорвало плотину, слова хлынули из него, сначала робко, потом набирая силу, словно прилив, сметающий все преграды.

- Ты спрашивала, почему я здесь, почему выбрал Академию, почему стал десантником… – он сделал глубокий вдох, его грудь тяжело вздымалась. – Это… не было моим выбором, Ольга. Это было бегство. Первое и единственное бегство в моей жизни.

- Бегство от чего, Раэль? - я придвинулась ближе, инстинктивно желая дать ему почувствовать свое присутствие, свою поддержку. Он горько усмехнулся.

- От дома. От той жизни, которая душила меня с каждым днем, - мужчина вновь устремил взгляд вдаль, и я увидела, как в его глазах разворачивалась безрадостная картина. - Моя мать… как и матери практически всех мужчин в нашем мире…она всегда была как будто где-то далеко. В своих мыслях, в своих мечтах. Ей было не до нас, троих сыновей. А я… я был самым младшим, самым незаметным. Она никогда не видела меня, Ольга. Никогда.

Его голос дрогнул. Я сжала его руку, чувствуя, как напряжены его пальцы.

- А вот сестра…Она же – девочка, которая принесла своим рождением статус семье и материальные блага… – в этих словах звучала вся горечь детских обид. – Юлона была старше меня. И она обожала делать мою жизнь невыносимой. Издевательства, насмешки, постоянное унижение. Я каждый день слышал, что меня родили, чтобы я был ее рабом, её игрушкой, и в ее руках моя жизнь. И чем больше я молчал от страха и терпел побои, которые становились все более и более жестокими, тем больше сестра верила в свою безнаказанность и возможность делать все, что она хочет. Она была уверена: ничья жизнь, кроме ее, не имеет значение, главное – то, чего хочет сестра. Она находила в этих издевательствах какое-то извращенное удовольствие. А мать… она либо не замечала, либо просто закрывала на все глаза. Я чувствовал себя… чужим в собственном доме, ненужным и не понимал, зачем я вообще появился на свет.

Он замолчал, и я подумала, что это все. Но он продолжил, и в его голосе появились новые, еще более тяжелые нотки:

- А потом… отец. Он был единственным, кто замечал меня. Единственным, кто верил. Он был… он был моим маяком. Он служил в Космическом Десанте. И однажды… он погиб, - голос Раэля оборвался. Я видела, как напряглась его челюсть, как он сжимал кулаки.

- На безжизненной планете, Ольга. Где-то на краю Содружества. Задание, которое он выполнял, было настолько… бессмысленным, что я до сих пор не могу его понять. Просто погиб. Без славы, без героизма. Просто… стерся из жизни. В один момент я потерял единственную ниточку, которая держала меня, единственного, кто меня любил.

Раэль отвернулся, и я увидела, как по его щеке скатилась одинокая слеза. Быстро, словно стыдясь ее, он смахнул ее рукой.

- После его смерти… все стало еще хуже. Деньги, которые он приносил, исчезли. И я… я стал обузой. Моя мать, которая и так не проявляла ко мне особого интереса, теперь смотрела на меня с явным раздражением. Я чувствовал это. Чувствовал, как каждая минута моего существования становится для нее проблемой. Я был лишним ртом, который ей приходилось кормить. Сестра совершенно перестала скрывать свое отношение ко мне, и теперь издевательства, унижения и избиения происходили при всех, - он вздохнул, и этот вздох был полон отчаяния.

- Я не мог больше. Не мог дышать в этом доме. Не мог смотреть в глаза матери, которая видела во мне только бремя. Не мог выносить издевательства сестры. Выбор был не велик. Либо я умру от руки сестры, и меня просто выкинут в какую-нибудь канаву. Либо я убегу в академию, и у меня появится хоть какой-то шанс выжить и, возможно, чего-то добиться. Теперь я понимал, почему мой отец служил там, в десанте, это был его единственный шанс на выживание. Но я не хотел умирать так, как он. Мне нужно было выжить и не стать таким, как он, я хотел стать лучше.