Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Она взглянула на его колени, покоящиеся в паре футов от неё, и поняла, что он имеет в виду.

Они оба были высокими. Сиденья в том вагоне располагались вплотную друг к другу — она видела это, когда они шли по проходу. Их ноги затекли бы уже через час.

Она скрестила руки и подняла бровь.

— Ты не ответил на вопрос. Чем ты зарабатываешь?

Уголок его рта дернулся — похоже, её упрямство его забавляло.

— Сначала ответь на мой, раз уж я помог тебе выбраться с острова. Ты в бегах?

Она промолчала.

Её молчание, казалось, лишь подогревало его любопытство. Он закинул лодыжку на колено, устраиваясь удобнее.

— Ты серийная убийца? — он потёр челюсть. — Преступница?

Найя закатила глаза.

— Если бы я была кем-то из них, ты правда думаешь, что я бы тебе призналась?

— Наверное, нет.

Ронин выбросил банку в небольшой контейнер возле двери ловким движением руки.

Она снова уставилась в окно. От движения головы кисточка на заколке Рен коснулась шеи. Осознание того, что заколка на месте, принесло облегчение. Она кое-как заколола волосы в узел, чтобы убрать влажные пряди с шеи.

Поездка проходила мирно — если не считать допроса Ронина. На часах над дверью было чуть больше трех утра. В купе было тихо, большинство пассажиров погрузились в сон.

Снаружи продолжался шторм, капли дождя полосовали стекло, словно вены.

— Ты когда-нибудь была в Холлоу-Сити? — спросил Ронин. — Его основал Финниан — Высший Бог Колдовства и Чародейства.

Рассадник ведьм и колдунов. Божествам там не были рады.

Остроумие Финниана всегда было его вторым самым неприятным качеством.

— Вот почему большинство его населения — маги, — ответила Найя, доказывая, что не совсем невежественна. — Скажи, именно поэтому ты там живешь?

С тех пор как имя Финниана прогремело на землях смертных, Найя следила за его успехами. Она изучала всё, до чего могла дотянуться, о Холлоу-Сити. Это было просто, так как с помощью слуг она поддерживала запас книг в дворцовой библиотеке в актуальном состоянии. Как только Финниан стал Высшим Богом, исследователи и историки принялись писать о нём биографии.

Ронин тихо рассмеялся.

— Маги?

Найя моргнула, не понимая, что его так развеселило.

— В наши дни мы называем их просто ведьмами, — сказал он с улыбкой. — И ты отчасти права. В городе их немало, но, думаю, соотношение населения примерно шестьдесят на сорок.

Найя мысленно отчитала себя за устаревшую манеру речи и как можно непринужденнее спросила:

— Ты не знаешь, где живёт Финниан?

— Он скрывается. — По лицу Ронина пробежала тень — оттенок эмоции, который Найя не могла расшифровать. Затем она вспомнила его слова о ненависти к богам. Тот же дискомфорт, что она ощутила тогда, углубил яму у неё в груди.

— Не говоря уже о помощи его гулей, — Найя не могла скрыть враждебности к этим гнусным созданиям, созданным её братом. — Они — его глаза и уши.

Ронин наклонил голову, показывая, что Найя снова проговорилась. Упоминание деталей о богах само по себе не было странным, но её знание Финниана в личном, почти семейном ключе было подозрительным.

Она вздохнула, мучимая искушением сказать смертному правду. Фильтровать свою речь было слишком сложно.

— У меня есть прошлое с этим богом, — отрезала она.

— Какое прошлое? — его тон стал настороженным.

Она подняла на него глаза.

— Если я попрошу тебя не задавать вопросов, ты исполнишь просьбу?

Ронин снова подался вперёд, уперевшись локтями в колени. Выбившиеся пряди волос упали ему на лицо.

— Ты только что спросила, ведьма ли я. Единственный способ получить от меня прямой ответ — это немного открыться в ответ.

Найя закусила губу, чтобы не выболтать правду.

— Я не могу этого сделать.

Ронин в отчаянии вздохнул и откинулся назад.

— Что тебе нужно от меня в Холлоу-Сити?

Это был хороший вопрос — и ей не удалось увернуться. Факт в том, что он был ей нужен.

— Место, где можно спрятаться, — сказала она. — И помощь в поисках Финни… — она осеклась.

Ронин прищурился при звуке прозвища, которое она дала богу. Она запустила пальцы в волосы, ворочаясь на сиденье под предлогом, что ей неудобно, лишь бы не смотреть на него.

Но он продолжал сверлить её взглядом, и она чувствовала, как тяжело его глаза сканируют её лицо, фиксируя каждое движение мимики.

Среди свиста поезда, рассекающего ветер, и приглушённого шума колес, бегущих по рельсам, между ними повисло долгое молчание.

Узлы в животе Найи затянулись, и она заставила себя положить руки на бёдра.

Всё в порядке. Если он бросит тебя, найдёшь другое решение. Ты всегда находишь.

— Ладно, — сказал Ронин. — Я помогу тебе найти его.

Она удивлённо уставилась на него. Потрясённая его готовностью, она покачала головой и спросила:

— Почему?

Он снова издал невыносимый смешок, пожимая плечами.

— Просто захотелось.

— Хочешь чего-то взамен?

— Нет.

Она скрестила руки, раздражённая.

— У тебя желание умереть?

Он тихо засмеялся.

— Ты разве не поняла это в тот момент, когда твоя заколка коснулась моего горла?

Найя искала на его лице хоть намёк на скрытые мотивы. Если бы она увидела его мимоходом в коридоре поезда, глянув на его выражение лица, то решила бы, что он просто скучает. Она завидовала его спокойному характеру, тогда как сама сидела, из последних сил сдерживая напор эмоций.

Всё, что она узнала о нём, — мать и отец умерли, есть сестра и племянница, живёт в Холлоу-Сити. И последнее — он ненавидит богов. Это была вся информация, которой она располагала, и её было ничтожно мало. Почему тот, кто презирает богов, согласился помочь ей найти одного из них?

Прежде чем она успела развить эту мысль, поезд с визгом остановился.

Найя выпрямилась, слыша суету в коридоре и треск интеркома.

Ронин уже встал, и это движение донесло до неё едва уловимый аромат жареного мяса с фестиваля и морской соли с парома.

— Внимание, пассажиры: мы прибыли к месту вашего назначения.

Как только они вышли из поезда, Ронин открыл для неё пассажирскую дверь машины. Она восхищённо оглядела гладкий чёрный кузов того, что Ронин называл «своей машиной», прежде чем встретиться глазами с его блестящими, полными веселья глазами.

Она буркнула саркастическую остроту на его рыцарский жест

— «Я могу открыть дверь сама» — и забралась в салон.

Первые минуты пути по гладкому асфальту вызвали у неё головокружительный экстаз.

Когда восторг от езды в потоке машин утих, она взглянула на Ронина, подсвеченного голубоватым сиянием приборной панели, и втайне оценила, как легко он ведёт машину — откинувшись на сиденье, одна рука внизу