Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

против, своих денег на такую роскошь нет, да и рановато столько хлопот на молодые мускулистые плечи вешать. Что он мог предложить? Ровным счетом ничего. А вот Ашраф предложил:

— Я достану тебе рабочий контракт. Ты наберешь группу и сделаешь программу. Авиабилеты оплатит отель, останется только забрать их в Москве. Визу получишь там же, я скажу, через кого. Но все это при одном условии… Никаких Медвежат. Приедешь ко мне.

С сожалением, но без колебаний Нонна пожала ему руку и разрешила чмокнуть себя в ухо. «Поживем — увидим! — подумала она. — Никто не знает, что будет завтра. Жаль, конечно, что такая любовь кладется на жертвенный алтарь, но объяснение с матерью сейчас намного важнее, чем отношения с Медвежонком».

Странно, но у нее отсутствовало чувство потери. Наоборот, было чувство крупного выигрыша, и воображение рисовало успешную бизнес-леди, для которой одна шоу-группа — только начало.

***

— Милк! Держи меня, а то я ее убью! — Иринка метала гром и молнии. — Сколько раз повторять, что твои ладошки «ковшиком» никому на хрен не нужны! Растопырь пальцы! — уперев руки в боки, она угрожающе двигалась в Ланкину сторону. Та с дикими глазами отступала к зеркальному заднику сцены:

— У меня пальцы уже онемели! Ей-Богу, больше не растопыриваются!

— Милк! Держи меня, иначе у этой Клавы из танцкружка деревни Рукокрюково сейчас будут растопырены все части тела!

— Что у вас тут за битва намечается? — вмешалась Нонна, вернувшаяся с переговоров.

— Обыкновенный рабочий процесс, — откликнулась Милка. Она лежала на красном кожаном диване, задрав ноги в потолок, и постоянно зевала от скуки. Челюсть уже свело, а рабочий процесс все буксовал на растопыривании Ланкиных пальцев.

— Бабы! Завтра продолжите! — Примирительно сказала Нонна. — С вами желают познакомиться. Ашраф ждет в кофе-шопе.

— Это где? Шофе-коп этот? — встрепенулась затюканная Ланка. — Мы поедем?

— Побежим! Три дня лесом, три дня полем, а потом спуск на байдарках и каноэ! — был бы у Иринки пистолет, в данный момент она применила бы его по назначению. — Если ты еще спросишь, что такое байдарка или каноэ…

***

Ашраф был довольно эмоциональным человеком, но знали об этом немногие близкие люди. Остальные же и не могли представить, какой взрывной характер, какой бурный темперамент, какое пламя прячется под ледяной маской. Ему стоило больших усилий находиться в потухшем состоянии, но если вулкан просыпался, то извергался так, что никому мало не казалось.

Сейчас он как раз был близок к извержению: «Кто бы мог подумать! Сам написал контракт с драконовскими условиями. Отдал Юсефу и строго наказал, чтобы тот при встрече делал страшное лицо и разъяснил, конкретно для Нонны, чем чревато нарушение хотя бы одного пункта подписанного документа. С менеджером охраны договорился. Отелевских таксистов предупредил: никого из русских в город не вывозить. И вот вырвался с работы, послал выгодного заказчика моторных лодок, с трудом выцарапал «окно» в своем плотном графике, заказал столик в «Ноевом ковчеге» на двоих, прискакал буквально на второй день после Нонкиного приезда, а уже опередили!!! И кто?! Этот подкаблучник Тарек!» — хотелось рвать и метать.

Нонна щебетала о злоключениях в Москве, рассказывала, как они добирались до отеля, как были удивлены, что вокруг него ничего нет, кроме моря и песка, шутливо корила за то, что он пристроил их на краю света. «На Луну надо было засовывать! — с раздражением думал Ашраф. — Ну что за страна?! Незамужних баб ни на минуту нельзя оставить!»

Не участвовавшая в беседе троица учила в школе немецкий. Ирина, пробыв в чужой стране три месяца, кое-что понимала и по-английски, если это кое-что произносилось медленно. Мила прихватила с собой русско-английский разговорник и ходила за Нонной с ручкой и Ланкиным блокнотиком с рецептами. Сама Лана, зная свою неспособность к языкам (учительница немецкого сообщала ей данный диагноз на каждом уроке), завидовала женщине из заметки в газете, которой упал на голову цветочный горшок и та, как только очнулась, свободно заговорила на суахили. Сейчас, за тридевять земель от русскоговорящего населения, они жутко жалели, что не занялись изучением иностранных языков намного раньше, сидели теперь, как истуканы, и терпеливо ждали, когда с ними начнут знакомиться.

Угрюмый Ашраф буркнул несколько слов в начале встречи, и эстафету подхватила Нонна. Все знали, что ее может хватить надолго, и вообще, давно стало ясно: в этой стране или ждешь, или догоняешь. Чаще ждешь.

Ашраф, хоть и не любил подчиняться обстоятельствам, понял, что в данной ситуации надо пойти на компромисс и в «Ноевом ковчеге», где он планировал провести чудесный вечер с одной Нонной, придется лицезреть три совсем лишние лица и одну вообще противную морду. Тарека Ашраф давно недолюбливал, а сейчас просто возненавидел, да и девицы, составившие Нонне компанию, ему не понравились: «Эти две, кажется, Мила и Лана, явно простушки, — размышлял он, — Ничего интересного… А вот Элина или Ирина (ох уж эти русские имена!) та еще стерва…»

«Стерве» Ашраф тоже был неприятен. Она самого начала встречи почувствовала тщательно скрываемый пожар. Иринка сразу определила, что сердечную боль бередит ни кто иной, как Нонна. Определила по глазам: по страдающему взгляду в Нонкину сторону и пренебрежительному — в сторону остальных. Мужчина должен взирать на женщину или влюбленно, заинтересованно, с уважением и почтительно, или с ненавистью, что тоже является чувством, которому до любви один шаг. А тут — явное безразличие! «Умные мужики себя так не ведут, если собираются заниматься каким-никаким бизнесом с женским коллективом» — думала «стерва». «Кроме Нонны, ему тут все до едрени фени, а у нее гарем формируется со скоростью света. Очень, очень неблагоприятный фактик для нашего предприятия. Сколько мы здесь продержимся, интересно?»

ЦАРЕВНА-ЛЯГУШКА

— Чего? — Милкины глаза расширились до размера стекол в очках.

— Я стала женщиной, — смущенно повторила Лана.

— Вот те на! Опять я позади планеты всей! — расстроилась Мила. — Почему узнаю последняя, как всегда? — ее маленький курносый пятачок обиженно засопел.

— Да как только меня превратили в женщину, я сразу к тебе и пришла. Не далее как три часа назад свершилось…

— А-а-а… — Милка моментально успокоилась. — Ну, рассказывай!

Новоиспеченная женщина лежала на кровати, задумчиво разглядывая потолок:

— Про что?

— Как про что?! — Милка нетерпеливо прыгнула к Ланке на кровать и закопошилась там, устраиваясь поудобнее. — Про твое чудесное превращение! Волшебник-то кто?

— Максик, — выдохнула подруга.

После школы Лана поступила в кулинарное училище. Не то чтобы она страстно желала стать поваром или кондитером, просто ткнула пальцем в справочник и попала на это интересное учебное заведение. Таким незатейливым