Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

В каждом отеле, где работала шоу-группа, у Хайрата был человек, который, в свою очередь, имел людей чуть ли не во всех углах отеля, а также в радиусе километра вокруг него. Девушкам-танцовщицам под угрозой расторжения контракта со всей группой сразу, даже если правила нарушит одна, запрещалось не только разговаривать с лицами противоположного пола, но и смотреть в их сторону, выходить из отеля в единственном числе, заявляться в зал дискотеки или ночного клуба более чем за полчаса до начала шоу-программы, оставаться там после ее окончания и вообще рекомендовалось посещать оные места в городе только с самим мистером Хайратом. Как только приезжали новенькие, с ними проводился подробный инструктаж, после которого становилось понятно самое главное: можно все, но с единственным человеком в стране, дорогим и уважаемым мистером Хайратом. Его на всех хватит.

Далее по сценарию следовал ужин в доме гостеприимного хозяина, где в первые минуты новички офигевали от обилия и разнообразия выпивки, курева и закуски, а последующие несколько часов — от настойчивых попыток старого ловеласа проверить, насколько точно дошел до умов и сердец его инструктаж. После ужина мистер Хайрат определял данных новичков в категорию «Группа-проститутка», если кто-то соглашался с ним спать, или в категорию «Группа-дура», если не встретил взаимопонимания. Для групп-дур ужины повторялись еще раза три: вдруг у кого-нибудь проснется здравый смысл и извилины зашевелятся в нужном мистеру Хайрату направлении.

Шоу-балет «Созвездие» прочно засел именно во второй категории. Здравый смысл отказывался просыпаться напрочь. У Нонны он, конечно, не дремал, но перебороть себя она не смогла. Уж больно прочно были вбиты понятия об уровнях и критериях.

Не в силах представить, что эта дряхлая лягушка до нее дотронется: «Да, богат… Да, есть связи и, соответственно, большие возможности. Но возраст и внешний вид! Бррр!» — Нонна поежилась, отгоняя изображение невысокого лысого старика, не полного, но с огромным животом, молодящегося из последних сил и от этого еще более противного. «Значит, так… Эта египетская мумия на девятом месяце беременности стопроцентно отпадает. Надо рискнуть с кем-нибудь познакомиться, а потом сделать так же, как и женихи замухрышек: заплатить Хайрату, чтоб оставил в покое. Только где мне принца надыбать? Восточного или западного… Ох, мама!»

По морским волнам носились водные мотоциклы, и Нонна решила поступить, как героиня «Унесенных ветром»: «Я подумаю об этом завтра», — сказала она самой себе и, гордо качая бедрами, направилась к пункту проката. Чего-чего, а кататься на скутерах она стала учиться чуть ли не с первого дня и в данный момент делала это виртуозно: закладывала крутые виражи, поднимая тучу брызг, высоко подпрыгивала на волнах, рулила одной рукой и даже в позе «ласточка». Короче: «советский цирк цирквее всех цирков».

Публики было много, но остановимся только на двух зрителях. Один — молодой, в меру накачанный атлет с длинными курчавыми волосами, завороженно наблюдал за спортивными изысканиями яркой девушки-иностранки и что-то яростно шептал стоящему рядом с ним мужчине постарше. Мужчина, сложив руки на груди, казалось, никак не реагировал на жаркий шепот спутника. На самом деле он был ошеломлен и не в силах даже вздохнуть, потому что маленькая, как иголка, стрела проказника-Амура вонзилась ему в сердце.

Ашраф, а это был именно он, в свои тридцать шесть лет имел в активе собственную небольшую компанию по продаже морских лодок и инвентаря для подводного плавания, а по вечерам профессионально пел и играл на барабанах в джаз-бенде. В пассиве же прочно укоренилась жена-итальянка с двумя детьми женского пола, из-за семейных разногласий триста шестьдесят пять дней в году живущая в Монте-Катини.

Его кузена, также попавшего под чары, звали Мухаммед, и сейчас он, якобы нечаянно, столкнулся с Нонной и вылил стакан ледяного пива на ее полную грудь. Хулиган Амур расстрелялся не на шутку: в полной груди что-то екнуло, и Нонна перестала видеть всех и вся, кроме смуглого юноши, напомнившего ей медведя. Так она потом его и звала: «Медвежонок».

Отношения развивались стремительно и омрачались невозможностью встреч наедине из-за вечно маячивших поблизости верных глаз, носов и ушей мистера Хайрата. Хотя, может быть, именно в этом крылось нечто привлекательное, таинственное и интригующее. Многочисленные взгляды украдкой, незаметно переданные любовные записки и очаровательные маленькие подарочки, кодовые звонки «Простите, я не туда попал» — все это волновало кровь и заставляло сердце биться намного сильнее, чем ординарный неплатонический роман.

Ашраф наблюдал за влюбленными издалека, выслушивал романтические откровения родственника по материнской линии и мудро выжидал. Разбираясь в людях лучше, чем эти двое больных любовью, он понял, что «муси-пуси» закончатся вскоре после прекращения шпионских страстей. Это сейчас в пораженных мозгах все идеализируется, а потом Нонна поймет, что Медвежонок — не герой ее романа, так как дать ей то, что она хочет, не сможет. А ей надо многое…

К концу контракта Хайрат, плюнув в безнадеге на группу-дуру, чуть-чуть ослабил контроль, тем более что его уже никто не слушал: третьего срока не будет. Нонна перестала осторожничать, несколько раз осмелилась с независимым видом продефилировать мимо «часовых» и даже показать неприличную пальцевую комбинацию со средним солирующим, удаляясь на свидание. Именно в тот момент Ашраф и вступил в игру.

В его планы не входило перерастание платонических отношений в логические постельные, и он стал водить пылающую чувствами парочку по ресторанам и дискотекам, платить за развлечения и покупки. Тем самым он взял ситуацию под контроль, приобрел статус «друга семьи», Нонкино уважение и огромную благодарность кузена, так как у самого Медвежонка-Мухаммеда денег отродясь не водилось.

Нередко нервы Ашрафа, завидя, что его подопечные собрались поцеловаться или слишком тесно прижимаются друг к другу, не выдерживали и он гневно орал на официантов в ресторанах или продавцов в магазинах, пытаясь спрятать мощные вспышки ревности.

Нонна чувствовала, откуда ветер дует, умом понимала, что это ее шанс, но отказаться от Медвежонка не могла. Впервые в жизни она слышала столько приятных женскому уху слов любви, глядела в глаза мужчины и видела там безмерное обожание и поклонение. Сердце таяло, душа порхала в облаках, приятные волны захлестывали с головой и жизнь была прекрасна. Сухарь-Ашраф, хоть и с деньгами, сильно проигрывал.

Но пришел и его час, когда вопрос о Нонкином отъезде встал ребром и романтичный Мухаммед заметался в поисках путей ее возвращения. Жениться ему в голову не пришло: семья наверняка будет