Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте! - Элли Чэндлер

Даллас пошла по коридору. Каблуки стучали по мраморному полу, и каждый шаг отдавался эхом в пустом пространстве. Она думала о том, что это начало новой жизни. Что через час она подпишет документы, получит доступ к корпоративной почте и начнёт строить карьеру в компании, о которой мечтали многие. Она помнила эту фамилию с сайтов, но теперь она была не уверена в том, что это был он. Было глупо строить всю свою жизнь вокруг одного человека с размытого воспоминания. Даллас встряхнула головой и пошла к двери.

Пятая дверь справа. Даллас остановилась, перевела дыхание и постучала. Голос изнутри сказал: «Войдите». Голос был низким, хриплым, с той вибрацией, которую она помнила слишком хорошо. Всё-таки он? Быть такого не может. Её сердце пропустило удар. Она замерла на мгновение, прижимая папку к груди. Потом открыла дверь и вошла.

Кабинет был большим. Огромным. С окнами, выходящими на озеро, с кожаным креслом за столом из тёмного дерева, с книгами на полках, которые выглядели так, будто их действительно читали. Но Даллас не видела ничего из этого. Она видела только его.

Он сидел за столом. Чёрный костюм сидел на нём так, будто его шили специально, чтобы подчеркнуть каждую линию плеч и груди. Волосы зачёсаны назад, лицо серьёзное, глаза опущены к бумагам. Она стояла в дверях, сжимая папку, и чувствовала, как мир вокруг неё замедляется, становится вязким, как мёд. Он поднял голову. Медленно. Так медленно, что она успела заметить каждую морщинку вокруг его глаз, каждую тень на его скулах. Его взгляд встретился с её взглядом, и она увидела там не удивление, как ожидала. Только холодную, выверенную оценку, которую она видела у сотен руководителей.

Папка выскользнула из пальцев и упала на пол. Бумаги разлетелись веером, и Далласа смотрела на них, чувствуя, как кровь отливает от лица. Она не могла пошевелиться. Только стояла и смотрела на него, а в голове крутилось одно слово: он.

Молчание длилось несколько секунд. Потом он поднялся, обогнул стол и подошёл к ней. Его шаги были медленными, уверенными, и она чувствовала каждое движение его тела, каждый сантиметр расстояния, которое сокращалось между ними. Он остановился в шаге от неё. Посмотрел на разбросанные бумаги, потом снова на неё. Его голос был низким, он сказал почти шёпотом:

Закрой дверь... и присядь. Хотя, если честно, я хочу, чтобы ты села сразу на стол.

Даллас не могла двигаться. Она смотрела на него, чувствуя, как её тело заливает жаром. Она слышала свой пульс в ушах, чувствовала, как дрожат колени. Она не знала, что сказать. Она не знала, что делать. Сколько раз она мастурбировала на воспоминания о нём. Сколько было попыток найти и забыть это лицо.

Она повернулась, закрыла дверь и почувствовала, как щелчок замка отрезает её от внешнего мира. Она прислонилась к двери спиной, чувствуя, как холодное дерево касается её позвоночника. Она смотрела на него и глубоко вдохнула. Она смотрела на него и видела, как его глаза скользят по её телу — от лица к груди, от груди к бёдрам, от бёдер обратно к лицу. В его глазах не было холода, только то же самое, что она видела в самолёте — жадность, голод, желание, которое он не мог скрыть.

Даллас сделала шаг к столу, потом ещё один. Она подняла папку, собрала бумаги и села на край стола. Она не могла говорить. Она могла только смотреть на него. Тело реагировало на его присутствие — кожа покрывается мурашками, дыхание становится поверхностным, а между ног разливается тепло. Он не садился. Стоял напротив неё и смотрел вниз. Смотрел так, будто она была единственной вещью, которая имела значение в этом кабинете.

Он задавал вопросы о её опыте, о проектах, и о планах на ближайшие пять лет. Голос был ровным, профессиональным, но в нём скользила сталь. Она отвечала механически, слова вылетали из неё, как пули, и она не помнила ни одного из них. Она помнила только его взгляд, который раздевал её, сдирал кожу, проникал под одежду. Когда он спросил, почему она решила переехать в Чикаго, она ответила:

— Потому что мне предложили работу.

Он усмехнулся. Коротко, с вызовом.

— Вы уверены, что это единственная причина? Мисс… Даллас? Она встретила его взгляд, не отводя глаз.

— А Вы уверены, что хотите услышать другую причину?

Он поднялся. Обогнул стол и подошёл к окнам. Дёрнул за шнур, и шторы закрылись, отрезая солнечный свет. Кабинет погрузился в полумрак, и в этом полумраке его лицо стало резче, его глаза — глубже. Он повернулся к ней, и в его походке чувствовалась хищная плавность.

— Я искал тебя целый год, — сказал он, подходя ближе. — Ты думала, что сможешь спрятаться за чужим именем?

Чужое дыхание ощущалось почти физически на прохладной коже.

Даллас поднялась. Она не хотела сидеть, пока он стоит над ней. Она выпрямилась, и её каблуки коснулись пола.

— Я не пряталась, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я просто не хотела, чтобы ты знал моё настоящее имя. Это была игра.

— Игра? — Он остановился в шаге от неё. — Ты считаешь, что это была игра? — Его рука поднялась, пальцы сжали её подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты исчезла. Ты не оставила мне ни номера, ни фамилии. Даже настоящего имени. Ты просто ушла. — Он говорил тихо.

— А ты не попросил меня остаться», — сказала она, и её голос дрожал, но она не позволила ему сломаться.

Он сжал свои челюсти. Его пальцы на её подбородке напряглись, а потом отпустили её. Он отступил на шаг, провёл рукой по волосам и посмотрел на неё так, будто решал, что делать дальше.

— Ты права. Я не попросил. Но я искал тебя. Я нанимал людей. Я проверял каждую базу. Ты была везде и нигде.

— Ты не мог найти меня, потому что я была Даллас Таунсенд. Не Алиса, — сказала она, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. — Ты искал призрака. Я была реальной.

Он шагнул к ней. Его руки легли на её талию, притягивая ближе. Она чувствовала его дыхание на своей шее, его пальцы, которые сжимали ткань пиджака.

— Ты реальная, — сказал он, и в его голосе была хрипотца. — Ты здесь. Ты в моём офисе. Ты не уйдёшь снова.

— А если я захочу уйти? — спросила она,