Дракон, которого я не выбирала - Ольга Грибова

Сумеречный дракон замедлил время. Все иглы застыли на полпути. Он взмахнул крылом, и направление времени переменилось. Ледяные иглы повернули назад, устремляясь к своему создателю. Но ледяной дракон раскрыл пасть, изнутри полыхнула морозная вспышка, парировав атаку собственного оружия.

Эти двое могли биться часами. Осознав это, драконы столкнулись телами. Два колосса, две стихии, две силы, несовместимые по своей природе. Удар был таким, что песок поднялся стеной и исчез в темноте и холоде. Когти скрежетали по чешуе. Тьма обвила ледяного дракона, пытаясь сжать его в петле времени — замедлить его сердце и дыхание.

Но Фрост ударил крыльями, и мороз прорвался наружу, разрывая магическую петлю. Треск льда эхом прокатился по пустыне.

Сумеречный дракон взлетел, уводя с собой тьму, сворачивая ее в спираль, как ураган. Он готовился к последнему, решающему удару. Еще немного — и победа!

Именно на этот момент кто-то дернул меня сзади за юбку. Я обернулась и заметила Белька. Зверек встал на задние лапы и тянулся ко мне, будто хотел что-то сказать. Зная о его особенности, я присела на корточки, чтобы он мог коснуться лапой моего виска.

Едва случился наш физический контакт, как я увидела его послание. Келиб и Сандра в ледяной ловушке. Они прижимались друг к другу и дрожали от холода. Синие губы и бледная кожа говорили о начале обморожения. Долго они там не протянут.

Похоже, Фрост захватил их в плен. В этом мире у меня не осталось близких, и он почему-то решил, что я пожалею бывшего мужа с любовницей. Так себе шантаж. Я, конечно, не желаю им зла, но жертвовать собой ради них…

И тут я рассмотрела еще кое-что. Келиб и Сандра были не одни. Они не просто так вжимались друг в друга. Между их телами прятался маленький живой комочек, который они отчаянно из последних сил пытались согреть. Ребенок! Сандра родила.

Фрост как-то назвал меня эгоисткой. Мол, желание и то загадала для себя. Увы, он ошибся. Оказывается, я не настолько эгоистична, как он считал. Хотела бы я выбрать личное счастье, наплевав на чужие жизни. Келиб меня точно не волновал. Мое сердце окончательно очерствело по отношению к нему. Сандре я тоже не сочувствовала. Она сама выбрала свою участь, став его женой. Но ребенок…

Я не могла принести его в жертву своему счастью. Ребенок еще невинен, он только пришел в этот мир. Кем надо быть, чтобы позволить ему погибнуть? Пусть я сама так и не стала матерью, но, видимо, инстинкт защищать детей живет в каждой женщине. Во мне он оказался невероятно силен.

А еще я вдруг ясно поняла: если пойду по этому пути, стану не лучше самого Фроста. Холодной. Расчетливой. Готовой жертвовать другими ради собственного спасения. И почему-то именно это напугало меня сильнее всего.

Глава 11 Выбор

Глава 11 Выбор

Картинка, показываемая Бельком, начала расплываться. Последним он передал мне сообщение:

— Хочешь спасти их, выбери меня…

Это были слова самого Фроста, его голос, но когда он смолк, раздался другой, более тонкий и звонкий:

— Нарушь клятву, которую ты дала Сумраку, — видимо, это сказал сам зверек.

После этого Белек убрал лапу и виновато прижал ушки к голове. Не особо ему нравилось то, что он делает, но пойти против воли хозяина он не мог.

Тут-то меня и осенило — все это было подстроено! Мой побег, поездка к мужу, то, что я оказалась в пустыне и встретилась с сумеречным драконом… Все это время Фрост следил за мной и выжидал удобного случая, чтобы появиться. Я мнила себя сильной и ловкой — сбежала от дракона. Как бы не так! Это он меня отпустил. С самого начала я лишь танцевала под его дудку.

Но зачем? Почему он не мог взять мои пять ночей там, в своем холодном дворце? Условия проклятия! Наверняка дело в них. Ледяной дракон обязан их соблюдать, иначе снова окаменеет. Если бы я только знала, каково условие второй ночи… возможно, я смогла бы как-то помочь Моргану.

Я посмотрела в глаза Бельку, словно в них скрывался ответ. Конечно, его там не было, но подсказку я все-таки получила, вспомнив его послание. Вдруг это вовсе не совпадение, что Фрост явился сразу после моей клятвы Моргану. Он хотел, чтобы я ее нарушила! Не факт, что это то самое, но попробовать стоит.

Приняв решение, я выпрямилась во весь рост. Я не могла позволить ребенку погибнуть по моей вине, а потому, бросившись вперед, практически в самую гущу схватки, я закричала:

— Стойте! Довольно! Я сделала выбор!

Мой слабый человеческий голос не заглушал рев двух драконов. Я чуть не надорвала горло, пока до них докричалась. Но в конце концов на меня обратили внимание.

Едва поняв, что меня слушают, я выпалила:

— Я выбираю тебя, Фрост! Клянусь, что не передумаю!

Слова были как яд. Они горечью оседали на языке. Я предавала не только Моргана, но и саму себя. Свое сердце, свою мечту, все то, к чему я стремилась и что было мне важно.

В груди что-то оборвалось, я боялась поднять глаза, боялась увидеть, что натворила своим выбором. Стыд, боль, раскаяние — все смешалось в один липкий ком, от которого трудно было дышать. Я чувствовала себя предательницей. Лишь слабая надежда, что хитрость с клятвой хоть что-то значит, поддерживала во мне веру в лучшее.

Но слова прозвучали, пути назад не было. Они выстроили между мной и Морганом стену — такую же холодную и непробиваемую, как тот, кого я только что выбрала.

Оба дракона сменили облик на человеческий. Передо мной стояли двое мужчин. Один любим до бесконечности, второй настолько же ненавидим.

Вопреки ожиданиям Морган не осуждал меня и не злился. Он лишь смотрел с печальной улыбкой. Мне почудилось почти незаметное одобрение в его взгляде. Но, возможно, я выдавала желаемое за действительное.

Зато Фрост был доволен и не скрывал этого. Он победил обманом, но это нисколько его не смущало.

Морган тихо уточнил:

— Ты уверена, эльтиара?

— Ты не расслышал, Сумрак? Дева сделала свой выбор. Имей смелость его принять, — вмешался Фрост.

— Да, — хрипло выдохнула я и сама чуть не разрыдалась.

Морган ничего не ответил. Он замер, глядя на меня. Его кожа дрогнула, покрываясь тончайшими трещинами, словно пересохшая пустынная глина. Они расползались все шире, углублялись. Плоть Моргана превращалась в песок.

Крупинки осыпались едва заметной пылью, золотистой в свете