Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием - Ана Тихая

Я стояла в темноте своей комнаты и понимала: игры действительно закончились. И теперь мне предстояло выучить самые сложные движения в жизни — те, которым не учат ни в одной танцевальной академии мира.

21

Ева

Я сползла по двери, обхватив колени руками. Темнота комнаты казалась убежищем, но даже она не могла заглушить бешеный стук сердца. В голове крутился его голос, его запах, и эта пугающая, обезоруживающая фраза: «Я знаю». Что он знает? Что я никогда не была так близко к мужчине? Что каждый мой вздох рядом с ним — это борьба за самообладание?

Я прикоснулась к губам. Они всё еще горели. Раньше Райан Гринвуд был для меня просто препятствием, высокомерным капитаном, который мешал мне строить карьеру. Теперь он стал стихией, которую я не могла контролировать.

Я встала и подошла к окну. Академия «Сент-Джуд» погрузилась в сон, но я знала, что завтра всё будет иначе. Мы с Райаном связаны общим проектом, и теперь каждая наша встреча в библиотеке будет пронизана этим новым знанием. Игры на льду закончились, но началась игра, в которой я не знала правил. И самое страшное — мне больше не хотелось убегать.

Райан

Я стоял в пустом коридоре еще несколько минут после того, как за Евой закрылась дверь. Мои ладони всё еще помнили холод дерева и жар её тела. Я был идиотом. Напугал её, зажал, вывалил всё, что копилось неделями. Но смотреть, как она сбивается с дыхания, как её зрачки расширяются от шока — это было лучше любого гола в финале.

Я знал, что Ева не такая, как те девушки, что обычно вешались мне на шею после матчей. В ней была чистота, которую она прятала за колючими замечаниями и безупречной техникой танца. И эта чистота сейчас притягивала меня сильнее, чем её профессионализм.

— Черт, Гринвуд, — прошептал я сам себе, проводя рукой по лицу.

Нужно было сосредоточиться на учебе, дописать этот проект и не дать ей провалиться. Но теперь, когда я увидел её такую — беззащитную, с дрожащими губами и сбитым пульсом, — я понимал, что проект станет самым сложным испытанием в моей жизни. Потому что теперь я хотел не просто сдать зачет. Я хотел, чтобы она снова посмотрела на меня так, будто я — центр её вселенной.

Завтра нам снова предстояло встретиться. И я должен был решить: стать для неё опорой или продолжать быть тем, кто заставляет её сердце пропускать удары. Но, зная свой характер, я уже понимал ответ. Игры только начинались.

22

Ева

Утро началось не с кофе, а с осознания масштаба катастрофы. Проект с Райаном, который «шёл хорошо» только на словах, был лишь вершиной айсберга. Впереди маячила выездная игра в соседний город — три дня в замкнутом пространстве с командой иним.

— Три связки, девочки! — мой голос эхом разлетелся по залу. — Нам мало одной основной. Нужны еще две короткие, ударные комбинации для трибун, чтобы зажигать толпу в паузах.

Я видела их уставшие лица, но времени на жалость не было. Майя сидела на скамье, с тоской глядя на свою забинтованную ногу. Спортивный врач был непреклонен: связки еще не окрепли, и любой резкий прыжок мог поставить крест на её карьере.

— Значит, я снова в строю, — выдохнула я, потирая виски. — Буду танцевать вместо Майи.

Это означало двойную нагрузку: тренировать их и тренироваться самой. Но была и другая проблема — костюмы. Старые расшитые блестками топы совершенно не вязались с новой концепцией джаз-фанка. Нам нужно было нечто дерзкое, графичное, подчеркивающее каждое движение кистей и изоляцию.

— Виктория, найди контакты того ателье, о котором ты говорила, — бросила я, стараясь не думать о том, как мой пульс до сих пор подскакивает при взгляде на дверь. — У нас неделя, чтобы сшить новую форму и не опозориться на выезде.

Я чувствовала себя натянутой струной. Каждое упоминание о предстоящей поездке вызывало в животе странный холод. Три дня в другом городе. Без возможности спрятаться в своей комнате за закрытой дверью.

Райан

Тренировка на льду выжала из меня все соки, но мысли были заняты совсем не тактикой игры. Я видел, как Ева мечется по залу, как она кусает губы, просматривая эскизы новых костюмов, и как решительно встает в строй вместо травмированной Майи.

— Слышал, выезд будет жарким, — я подошел к ней, когда она собирала вещи. — Соседний город, три дня. Готова к марафону?

Ева вздрогнула — её реакция на моё присутствие стала почти осязаемой после той ночи у двери. Она старалась не смотреть мне в глаза, но я видел, как тяжело вздымается её грудь.

— Я готова к работе, Райан, — сухо ответила она. — Три связки за неделю — это серьезный вызов. Мне не до прогулок по городу.

— А я и не предлагал прогулки, — я сделал шаг ближе, наслаждаясь тем, как она замирает. — Я просто подумал, что в автобусе у нас будет много времени, чтобы наконец закончить тот черновик по искусству. Или ты снова решишь спрятаться за «отрицательным пространством»?

Она вспыхнула. Этот румянец на её щеках был для меня ценнее любой медали. Я знал, что она боится этой поездки так же сильно, как и хочет её.

— Врач не пустил Майю, так что мне придется быть на виду все три дня, — она наконец подняла взгляд, и в нем была та самая искра, которую я так любил разжигать. — Так что следи за своей игрой, Гринвуд. Чтобы мне не пришлось краснеть за твой «разносторонний профиль» перед трибунами.

Я усмехнулся. Она думала, что работа её спасет. Но три дня в другом городе — это слишком долгий срок, чтобы продолжать притворяться, будто между нами только учебный проект. Игры закончились, Ева. Начинается реальность.

Ева

Всю следующую неделю я жила в режиме автопилота. Мои пальцы были исколоты иглами — пришлось лично помогать швеям подгонять новые костюмы. Мы выбрали глубокий винный цвет и графичные черные вставки: ничего лишнего, только драйв и стиль, который должен был окончательно стереть память о «старой школе».

— Еще раз, с начала! — мой голос сорвался на хрип. — Первая связка — выход, вторая — работа на трибунах, третья — финал.

Майя сидела на скамье, сжимая в руках эластичный бинт. Я видела, как ей больно оставаться в стороне, но связки — вещь коварная, и врач был прав, запрещая ей нагрузки. Теперь я не