Бурый. Приручить истинную - Бетти Алая

заполняя собой… слышу громкий нежный стон… чувствую, как Поля выпускает когти и впивается ими в мою спину. Наши метки пульсируют в унисон, выжигая всё лишнее.

Зверь внутри довольно урчит. Он уже готов покрыть свою пару и запереть в берлоге на веки вечные.

Но сейчас нельзя. Полина едва держится на ногах. Её нужно отогреть и успокоить. Теперь, когда я знаю, что она — моя истинная, могу позволить себе быть терпеливым. Моя девочка точно от меня никуда не денется.

— Пойдем, маленькая, — шепчу, укутывая Полю плотнее в свою тяжелую кожанку.

Она пытается что-то возразить. Щечки заливает густой румянец. Она забавно дует губы.

— Гордей, я сама… могу идти…

— Тише, — подхватываю Полинку на руки, как пушинку. Малышка не особо сопротивляется, только сильнее жмется к моей груди, пряча пунцовое лицо.

Выношу её из леса с чувством, будто завоевал целый мир. Быстро бегу в сторону дома. Глубоко вдыхаю ночной воздух и ору на весь лес:

— ОНА МОЯ! СЛЫШИТЕ?! МОЯ!

Родители ждут на крыльце. Мама улыбается. Она всё поняла. Отец одобрительно кивает, в его взгляде читается мужская солидарность и гордость.

Мама уводит Полю в дом и отпаивает её горячим чаем с травами. А Дима отзывает меня в сторону, к краю веранды. В его глазах максимальная серьезность. И я понимаю: что-то случилось.

— Улисс пропал, Гордей, — негромко произносит, закуривая. — Просто исчез из своей комнаты. Никто не видел, как он уходил.

Хмурюсь. Внутри копошится нехорошее предчувствие.

— Как это — исчез? Он же Древний, а не тень бесплотная.

— В том-то и дело. Он ведет себя неадекватно. Напал на молодую медведицу, угрожать ей… это не похоже на того Улисса, которого я знал. Гордей, ты должен увезти Полину к себе. Улисс не знает твоего адреса, там она будет в безопасности.

Киваю. Мысль о том, что неадекватный Древний бродит где-то рядом, заставляет моего зверя рычать.

— Да, отец. Сейчас Поля чуть успокоится, и мы поедем.

— И еще, — Дима кладет руку мне на плечо. — Тебе нужно будет сообщить Ефиму и Игорю. Твои «тести» должны знать, что их дочь связана с тобой узами истинности. Белые и бурые медведи всегда были холодны друг к другу, держались особняком. Но эта метка — знак от Богини. Пора наводить мосты. Мы одиночки по натуре, но такие связи сделают наши семьи сильнее.

Из дома выходит мама. А за ней…

— Гордей, голышом ехать как-то не комильфо, — улыбается. — Я подобрала Полине кое-что из вещей твоей сестры. Думаю, Марья не была бы против.

Я буквально теряю дар речи.

На Полине легкое летнее платье в мелкий цветочек. Оно кажется почти невесомым, целомудренным, но при этом тонкая ткань соблазнительно обрисовывает фигурку моей пары.

Фантазии тут же совершают крутое пике ниже пояса.

Сглатываю. Шумно втягиваю носом воздух. Заставляю себя дышать ровнее.

Спокойно, Бероев!

Сейчас главное — защитить ее, а не бросаться с членом наперевес.

Мы прощаемся. Мама крепко обнимает Полю. Что-то шепчет ей на ухо, отчего та снова краснеет.

— Полина, опасайся Улисса, — тихо говорит отец. — Мы не знаем, где он. Береги её, Гордей. Теперь это твой долг перед Богиней. Скоро вернется Дэн, мы соберемся и решим, что делать с этим пророчеством.

— Спасибо вам… за все, — лепечет Полинка.

— Ты теперь член нашей семьи, — улыбается мама, — верь моему сыну. Он защитит тебя.

— Я верю… — шепчет, сплетая наши пальцы. Растекаюсь в счастливой улыбке. Никому ее не отдам! Никогда!

Усаживаю Полю на переднее сиденье. Пристегиваю ремень, стараясь не касаться её кожи слишком долго, иначе мы точно никуда не поедем.

По дороге в город в салоне играет тихая музыка. Я что-то рассказываю, пытаюсь разрядить обстановку. Шучу про то, что со мной сделает Игорь Медведев, когда узнает о нас…

Поля сначала отвечает, даже слабо улыбается, но постепенно голосок становится всё тише. Спустя десять минут бросаю на свою медведицу короткий взгляд.

Полина спит. Ее голова смешно склонилась к плечу, а кулачки сжаты на подоле платья. Она выглядит спокойной и беззащитной.

Надеюсь, ей снится что-то хорошее…

ГЛАВА 22

Полина

Открываю глаза и замираю, боясь спугнуть это мгновение.

Я стою посреди бескрайнего снежного поля. Снег здесь кажется живым, словно сотканным из миллиардов алмазных частиц.

Над головой нависает иссиня-черное небо. Всё вокруг освещает неестественно яркая полная луна. Её свет заливает мир призрачным серебром. Сугробы искрятся и переливаются, словно живые. Невероятно!

На мне длинное белоснежное платье из тяжелого льна. Оно украшено по подолу и рукавам изящной славянской вышивкой. Красные и черные нити сплетаются в тонкие витиеватые узоры. Мои волосы распущены, тяжелыми волнами ниспадают на плечи. На голове легкий венок из лунных цветов. Прозрачные, светящиеся изнутри лепестки трепещут.

Здесь царит абсолютная тишина. Ни шороха, ни хруста снега. Безмятежность этого места пропитывает меня насквозь, стирая остатки страха. Такое чувство, что тут я дома…

Осматриваюсь и вижу его.

У самой кромки темного леса стоит высокая фигура. Тот самый мужчина, что напугал меня до смерти после ритуала Ткача. Лысый, мощный. На мертвенно-бледной коже сияют узоры татуировок, а глаза светятся мертвенным светом.

Но сейчас мне не страшно. Наоборот, в груди разливается такая радость, что дыхание перехватывает. Тело движется само, подчиняясь зову, который сильнее разума.

Срываюсь с места. Совсем босая, но не чувствую холода под ногами. Бегу к нему. Словно он — мой старый верный друг, с которым нас разлучили на целую вечность.

— Ты пришел! — влетаю в его объятия, утыкаясь лицом в широкую грудь.

От него пахнет морозной свежестью и лесом. Незнакомец кажется таким родным… Словно старший брат, которого у меня никогда не было, но о котором я всегда мечтала. Слезы тяжелыми каплями катятся по щекам.

И тут я вспоминаю. Картинка за картинкой, словно вспышки. Это же… Дух Зимы!

Боги, как я могла забыть? Когда мне было четырнадцать, он приходил ко мне почти каждую ночь. Мы часами бродили по этому лесу. Дух Зимы рассказывал мне сказки. Не те, что пишут в книжках. Истинные истории о существах, обитающих в мире мертвых. Он учил меня не бояться смерти. Был моим наставником и хранителем.

А потом… я забыла. Словно кто-то стер мои воспоминания. И больше он не приходил… Оставил, как и Гордей. Так я думала. Но всё не так… совсем не так!

—