Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма - Виктор Громов

— Вы знали, кто это? — спросил Арсеньев.

— Варвара утверждала, что почти уверена.

— На основании чего?

— Она не сказала. Только потребовала, чтобы я никому не сообщал о встрече.

— И всё-таки сообщаете сейчас.

— Сейчас она уже стоит здесь вместе с вами.

Николай посмотрел на Марину.

— Когда вы не пришли утром, я решил, что вы передумали. Потом услышал про исчезнувший вагон.

— Почему не пришли искать меня?

— Потому что именно этого вы и запретили делать. Сказали: если исчезнете, я должен вести себя так, будто ничего не произошло.

Марина медленно вдохнула. Настоящая Варвара готовилась к собственному исчезновению — точнее, допускала его как достаточно реальную возможность. Арсеньев спросил:

— Она собиралась передать только имя?

— И доказательство.

— Какое?

— Не знаю.

— Но имя сказала заранее?

Редников замешкался. Впервые за весь разговор уверенный предприниматель выглядел так, словно хотел оказаться где угодно, только не в собственном кабинете. Недоброе предчувствие возникло раньше, чем он заговорил.

— Варвара Александровна попросила не произносить его вслух до встречи.

— Сейчас встреча состоялась, — сказал Дмитрий.

Редников посмотрел на него. Потом на Марину. Она уже знала. Ещё не логически. Просто знала. Три слова под ящиком вдруг перестали быть одинокой странностью.

НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.

— Вчера Варвара Александровна должна была передать мне имя человека, который, по её мнению, руководит всей этой сетью, — медленно сказал Николай.

Дмитрий оставался совершенно неподвижным. Марина спросила:

— Имя?

Редников не отвёл взгляда от штабс-ротмистра.

— Арсеньев.

Глава 5

Доверие стоит дороже правды

Слово прозвучало негромко, но Марине показалось, будто в кабинете стало теснее.

— Арсеньев.

Николай Редников не отвёл взгляда от Дмитрия Сергеевича. Тот не пошевелился, не потребовал повторить и не бросился опровергать обвинение. Просто смотрел на Редникова, и именно это спокойствие Марине понравилось меньше всего. До этой минуты всё, что она знала против Арсеньева, сводилось к трём словам, выцарапанным Варварой на внутренней стороне ящика. Предупреждение могло означать что угодно: личную неприязнь, ошибку, страх, недоразумение, смысл которого она ещё не понимала. Теперь появился второй независимый источник. Настоящая Варвара собиралась назвать Редникову то же имя.

Совпадений становилось слишком много.

— Вы уверены? — спросила Марина.

Николай посмотрел на неё с удивлением.

— Вы сами назвали его вчера утром. Здесь.

Он указал на кресло возле стены.

Он указал на кресло возле стены.

— Вы пришли около девяти. Не сели, хотя я несколько раз предлагал. Сказали, что нашли связь между телеграммами и человеком, который три года назад уже занимался похожим делом.

Дмитрий едва заметно повернул голову.

— Похожим делом? — спросил он.

Редников будто только теперь понял, что сказал лишнее.

— Варвара Александровна не объяснила подробно, но имя назвала.

Дмитрий не отвёл взгляда.

— Моё.

— Ваше.

— И вы решили не сообщать об этом никому?

Николай нахмурился.

— Она требовала молчать.

— Даже если подозревала государственного служащего?

— Особенно тогда.

Дмитрий медленно встал.

— Удобно.

— Что именно?

— Что человек, который якобы обвинял меня, сейчас ничего не помнит.

Марина мгновенно повернулась к нему.

— Я не говорила, что ничего не помню.

Он посмотрел прямо на неё.

— Вы говорите это всё чаще.

— А вы всё чаще произносите мои слова так, будто они уже часть протокола.

— Возможно, скоро станут.

Разница между их прежними перепалками и этой была ощутимой. До сих пор в словесных столкновениях оставалось пространство для иронии. Даже раздражение не мешало им временами наслаждаться точным ответом другого. Теперь ничего подобного не было. Марина видела перед собой человека, которого настоящая Варвара подозревала в руководстве сетью, передававшей зашифрованные сообщения. И впервые с момента знакомства ей стало важно не переиграть его словами, а не дать ему понять, насколько сильно изменилось её отношение. Поздно. Арсеньев заметил. Разумеется, заметил.

— Варвара Александровна, — сказал он, — если хотите спросить меня о чём-то, спрашивайте.

— Сейчас?

— Именно.

— При господине Редникове?

— Вы считаете, что ему нельзя доверять?

Николай коротко усмехнулся.

— Я начинаю подозревать, что сегодня это заразный вопрос.

Марина не улыбнулась.

— Я считаю, что слишком многие люди в этой истории уверены, будто знают, кому можно доверять.

— А вы не знаете? — спросил Дмитрий.

— Уже нет.

Он выдержал её взгляд. Ни оправдания. Ни попытки защитить себя. Только спокойное:

— Понятно.

Марине хотелось, чтобы он сказал больше. Потребовал объяснить, с чего она решила верить Редникову. Напомнил, что тот платил Варваре деньги за сведения. Указал хотя бы на очевидное: имя в устах одного человека ещё не доказательство. Вместо этого Арсеньев повернулся к Николаю.

— Мне понадобится копия вашей кассовой книги за последние два месяца.

— Это коммерческие сведения.

— Теперь часть расследования.

— На каком основании?

— На том, что значительная сумма из вашей кассы обнаружена у женщины, которую подозревают в причастности к исчезновению государственного вагона.

— Я только что объяснил происхождение денег.

— Объяснение и подтверждение — разные вещи.

Марина почти вздрогнула от знакомой логики. Именно так рассуждала она сама. Доверять факту, а не человеку. Проверять версию независимо от того, насколько убедительно она звучит. Это раздражало ещё сильнее. Если Арсеньев действительно был частью сети, он играл свою роль безупречно.

— Вы получите копию, — холодно сказал Николай.

— И перечень работников, имевших доступ к выплате.

— Получите.

— Кроме того, вспомните всё, что Варвара Александровна говорила вам о человеке по имени Арсеньев.

Редников посмотрел на Марину, словно искал разрешения. Она не дала.

— Только имя.

— Ничего больше?

— Она сказала, что пока не готова обвинять без доказательств.

Марина опустила глаза. Всё слишком хорошо совпадало с тем, что она уже знала о настоящей Варваре: та не бросалась подозрениями, а собирала факты, сопоставляла и проверяла. Если она всё-таки произнесла имя, у неё должно было быть основание.

— Она должна была принести доказательство сегодня? — спросил Дмитрий.

— Да.

— Какое?

— Не знаю.

— Где оно?

— Если бы знал, разговор выглядел бы иначе.

Арсеньев взял шляпу.

— Пока всё.

— Вы уходите? — спросила Марина.

— Да.

— А я?

— С вами поговорит мой человек и проводит домой.

— Нет.

Дмитрий остановился.

— Что именно «нет»?

— Я пойду сама.

— Не советую.