Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма - Виктор Громов

— Значит, вы считаете Жарова частью группы?

— Я считаю, что мне недостаточно жетона.

— А мне достаточно, чтобы хотя бы не позволить ему свободно ходить возле моего рабочего места.

— Вам сегодня всё ещё запрещено работать.

— Вы удивительно заботливо напоминаете об этом всякий раз, когда удобно.

Арсеньев остановился совсем рядом.

— Варвара Александровна, если Жаров виновен, сейчас полезнее всего, чтобы он считал себя в безопасности.

— А если невиновен?

— Тогда мы не разрушим его жизнь одним поспешным решением.

Она взглянула на него внимательнее. Ответ был разумным. И оттого раздражал сильнее. Если бы Дмитрий просто защищал Жарова без объяснений, всё стало бы проще. Но он снова поступал именно так, как должен был поступить хороший следователь. И это никак не сочеталось с предупреждением под ящиком.

НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.

В памяти всплыло дерево, исполосованное чем-то острым, и неровные буквы, которые настоящая Варвара прятала даже от случайного взгляда. Марина медленно продолжила путь.

— Что? — спросил Дмитрий.

— Ничего.

— Не люблю это слово в вашем исполнении.

— Придётся привыкнуть.

— Не уверен, что собираюсь.

— Тогда у нас есть ещё одно общее желание.

Он взглянул на неё, но больше не спрашивал. Это Марину беспокоило. Арсеньев умел отступать именно в тот момент, когда человек начинал чувствовать себя увереннее. Не давил, не повторял один и тот же вопрос, не пытался поймать силой. Он просто запоминал. А потом возвращался к нужной теме позже. Если настоящая Варвара опасалась его, вполне возможно, у неё были основания. Вопрос был в том, какие.

* * *

На станции Берёзовый Лог Арсеньев первым делом отправил короткую служебную телеграмму. Марина не видела текста.

— Кому? — спросила она.

— Человеку, который умеет выполнять распоряжения и не обсуждать их.

— Редкое качество.

— Поэтому я его ценю.

— Жаров?

— Нет.

Ответ последовал слишком быстро, чтобы быть выдуманным. Дмитрий сложил бланк и передал дежурному.

— Вы всё-таки собираетесь его проверить?

— Разумеется.

— Но предупредить меня об этом нельзя было раньше?

— Можно.

— И?

— Мне было интересно, как долго вы будете сердиться.

Она перевела взгляд на него почти с восхищённым возмущением.

— Вот теперь вы мне точно не нравитесь.

— Вы сообщили об этом ещё несколько часов назад.

— Я решила подтвердить.

Обратный путь прошёл значительно тише. Марина пыталась восстановить лицо беглеца, которого увидела возле старой будки. Нижняя часть лица, тёмная одежда, фуражка. Рост приблизительно соответствовал Жарову, но это ничего не значило. Она видела человека лишь мгновение. А жетон мог быть подброшен. Более того, если Северную использовали систематически, человек, оставивший его там, должен был понимать, насколько опасно носить с собой вещь с собственным именем. Слишком удобно. Марина ненавидела слишком удобные доказательства.

К моменту возвращения солнце уже заметно опустилось. На платформе их станции стало меньше пассажиров, но служащих, наоборот, словно прибавилось. Несколько человек делали вид, что заняты работой, одновременно наблюдая за прибывшими. Павел Елисеевич встретил их у конторы.

— Дмитрий Сергеевич, наконец-то. Тут такое…

Он увидел Марину и осёкся.

— Какое? — спросила она.

— Ничего.

— Сегодня это слово особенно популярно.

Начальник станции посмотрел на Арсеньева.

— Алексей Михайлович ждёт вас.

Марина и Дмитрий обменялись быстрыми взглядами.

— Сам пришёл? — спросил Арсеньев.

— Да. После вашего распоряжения.

— Где?

— В моём кабинете.

— Один?

— С жандармом.

Дмитрий повернулся к Марине.

— Вы останетесь здесь.

— Нет.

— Это не предложение.

— Тогда вам придётся поставить второго жандарма уже возле меня.

— Не искушайте.

— Жаров знает Варвару. Если он станет лгать о чём-то, связанном с ней, я могу заметить.

Арсеньев чуть помедлил.

— Хорошо. Но говорить будете только тогда, когда я разрешу.

— Это вы сейчас всерьёз?

— Совершенно.

— Посмотрим.

— Варвара Александровна…

— Идёмте уже.

Она первой направилась к кабинету начальника станции.

— Когда-нибудь, — тихо произнёс Дмитрий за её спиной, — кто-нибудь всё-таки научит вас выполнять распоряжения.

Марина не обернулась.

— Надеюсь, этот несчастный заранее составит завещание.

Из кабинета донёсся мужской смех. Жаров. Дверь оказалась приоткрыта. Алексей Михайлович сидел у стены и совершенно не напоминал человека, которого несколько часов назад застали на тайной станции. Сюртук был тот же, в котором Марина видела его утром, волосы чуть растрепались, на сапогах оставалась обычная станционная пыль. Увидев их, он поднялся.

— Ну наконец-то. Мне уже начали нравиться ваши люди, Дмитрий Сергеевич. Ещё час, и я бы попросил принять меня на службу.

Стоявший у окна жандарм никак не отреагировал.

— Сядьте, — сказал Арсеньев.

Жаров посмотрел на Марину.

— Варя, где тебя носило?

— Алексей Михайлович, — предупредил Дмитрий.

— Всё, понял. Молчу.

Но прежде чем сесть, Жаров успел быстро пробежать взглядом по Марининому платью. На подоле всё ещё оставались следы земли после падения возле будки. Он заметил. Марина была уверена. Однако ничего не спросил. Дмитрий занял место за столом Павла Елисеевича.

— Где вы находились между полуднем и тремя часами?

Жаров нахмурился.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Сначала у мастерской. Потом ходил к третьему посту, там связь несколько раз пропадала.

Марина внутренне напряглась.

— Кто может подтвердить?

— На посту дежурил Климов. Ещё двое путевых рабочих меня видели.

— Во сколько вы вернулись?

— Около трёх. Ваш человек тут же пригласил сюда. Я даже поесть не успел.

Он взглянул на Марину.

— Хоть объясните, что случилось?

Арсеньев вынул свёрнутый платок. Положил на стол. Развернул. Жаров сначала смотрел без выражения. Потом нахмурился.

— Вот оно что.

— Узнаёте?

— Конечно.

— Ваше?

— Было моё.

Тело само напряглось.

— Было? — переспросила она.

Дмитрий бросил на неё короткий взгляд, но не остановил. Жаров поднял глаза.

— Потерял.

— Где?

— Если бы знал, не считал бы потерянным.

— Когда?

— Месяц назад. Может, пять недель.

Слишком спокойно. Марина ожидала растерянности, возмущения, хотя бы вопроса, где нашли вещь. Жаров же выглядел скорее досадливо. Арсеньев тоже это заметил.

— Вас не интересует, где жетон обнаружен?

— Интересует. Но, судя по вашим лицам, ничего хорошего я не услышу.

— На станции Северная.

В комнате стало тихо. Теперь реакция появилась. Жаров медленно выпрямился.

— На старой?

— Другой у нас нет.

— Что вы там делали?

— Вопросы задаю я.

— Тогда задавайте.

Лёгкость из его голоса исчезла.