Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма - Виктор Громов

начальника станции, техников и посторонних ушей. Неожиданно молчание рядом с ним перестало давить. Он не пытался его заполнить. Редкое качество. Дмитрий вынул часы, посмотрел время и убрал их обратно.

— Вы живёте одна?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Марина повернулась.

— Это относится к исчезнувшему вагону?

— Может относиться к тому, кто мог следить за вами.

Логично.

— Судя по счетам за комнату — одна.

Он нахмурился.

— Судя по счетам?

Ошибка.

— Плату вношу сама, — спокойно добавила Марина. — Именно это имела в виду.

— Родственников в городе нет?

— Нет.

Она понятия не имела, правда ли это. Арсеньев, кажется, не заметил. Или решил пока не показывать.

— Необычно, — сказал он.

— Что именно?

— Молодая женщина живёт одна, работает на станции, дежурит ночами.

— Вы считаете, мне следовало выйти замуж, чтобы избежать подозрений?

— Я этого не говорил.

— Но «необычно» прозвучало почти как приговор.

Он посмотрел на неё с явным удивлением.

— Вы удивительно быстро превращаете вопрос в спор.

— Потому что люди удивительно часто прячут мнение внутри вопроса.

— Хорошо. Тогда скажу прямо: меня удивляет, что вы выбрали такую жизнь.

Марина прислонилась плечом к стенке купе.

— А почему она обязательно должна быть выбрана против чего-то?

— Я не сказал «против».

— Зато предположили, что нормальным решением было бы другое.

— Брак?

— Например.

Он помолчал.

— Большинство женщин вашего положения сочли бы его более надёжным.

— Надёжность и свобода редко продаются одним комплектом.

Арсеньев впервые за разговор слегка улыбнулся.

— Это ваше убеждение или опыт?

Марина посмотрела в окно. В её прежней жизни был брак, законченный много лет назад без громких скандалов и красивых трагедий. Просто два человека однажды поняли, что давно живут параллельно и встречаются только возле холодильника по вечерам. Об этом Дмитрию Сергеевичу знать совершенно не требовалось.

— Наблюдение.

— Очень уверенное.

— Вы женаты?

Теперь он удивился уже откровенно.

— Я веду расследование, Варвара Александровна.

— Значит, личные вопросы разрешены только вам?

— Мой семейный статус не связан с исчезнувшим вагоном.

— Мой тоже.

— За вами могли следить дома.

— А за вами не могли?

Он откинулся на спинку сиденья.

— Нет.

— Какая завидная уверенность.

— Потому что я не живу один.

Марина чуть приподняла бровь.

— Вот как.

— У меня есть слуга.

Она рассмеялась прежде, чем смогла остановиться. Он перевёл взгляд на неё с таким выражением, будто именно этой реакции не ожидал.

— Что?

— Ничего. Я просто почти поверила, что получила ответ.

— Вы его получили.

— Технически.

— Иногда техническая точность вполне достаточна.

— Для телеграфа, возможно.

Его взгляд на мгновение задержался на ней.

— А для брака?

Марина не сразу ответила. Поезд вошёл в длинный поворот. Свет от окна переместился по купе.

— Для брака одной точности мало.

— А чего достаточно?

— Не знаю. Если бы существовал надёжный перечень условий, люди давно печатали бы его на обороте свидетельства.

— Звучит так, будто вы разочарованы.

— Звучит так, будто я взрослая.

Он не стал уточнять. Слава Богу. Марина сама почувствовала, насколько последняя фраза могла показаться странной для двадцатидевятилетней Варвары. Дмитрий перевёл разговор:

— Вы действительно не хотите замуж?

— Откуда вы взяли?

— На станции говорят, что отказывали дважды.

Марина мысленно отметила новую информацию о Варваре.

— На станции слишком много свободного времени.

— Не отвечаете.

— А зачем вам?

— Пытаюсь понять человека, который последние две недели втайне собирал коммерческие телеграммы.

— И брак поможет?

— Мотивы помогают.

Она чуть улыбнулась.

— Может быть, я просто люблю работу.

— Больше семьи?

— Вы снова предлагаете выбор, который придумали сами. Человек может любить работу и семью.

— Но у вас семьи нет.

На несколько мгновений спор уступил место вниманию: оба смотрели уже не друг на друга, а на факты.

— Значит, пока не встретился человек, ради которого я сочла бы разумным менять жизнь.

— Суровые требования.

— Разумные.

— Чем отличаются?

— Суровые не дают шанса никому. Разумные не дают шанса неподходящим.

Дмитрий задержал взгляд на ней, затем отвернулся к окну.

— Теперь понимаю, почему на станции считают вас трудной женщиной.

Марина усмехнулась.

— А вы быстро собираете сплетни.

— Иногда сплетни полезнее официальных показаний.

— Особенно когда нужно объяснить женщине, что она неправильно живёт.

— Я ничего вам не объясняю.

— Вот за это пока и ценю.

Последние слова вырвались легче, чем следовало. Марина заметила это одновременно с ним. Дмитрий не улыбнулся, но в его лице появилось едва заметное тепло, которое он почти сразу спрятал.

— «Пока» оставляет мне мало времени, — сказал он.

— Вы же любите работать в сложных условиях.

— Кто вам сказал?

— Наблюдение.

Впервые за всё время уголок его рта дрогнул так заметно, что это почти сошло за улыбку — короткую, сдержанную, но совершенно искреннюю. Марина неожиданно подумала, что настоящая Варвара могла ошибаться, и сразу напомнила себе о царапинах под столом.

НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.

Нет. Пока ничего не изменилось.

* * *

Через несколько минут разговор вернулся к делу. Дмитрий достал лист с выписанными телеграммами.

— Я всё ещё хочу понять, как вы заметили систему так быстро.

— Мы уже обсуждали.

— Нет. Вы сказали, что хорошо запоминаете цифры.

— Это правда.

— Но одного запоминания мало. Вы сразу начали искать повторяющуюся разницу, потом разделители, затем буквы.

Она взглянула на него.

— И?

— Откуда провинциальная телеграфистка знает столько о кодировании информации?

Вот вопрос, которого она ждала. От ответа зависело больше, чем казалось. Сказать правду невозможно. Слишком сложная ложь потребует новых ложных подробностей. Лучше всего работало простое объяснение, которое нельзя легко проверить прямо сейчас.

— Много читаю.

— Каких авторов?

Марина выдержала паузу.

— Очень редких.

Дмитрий медленно кивнул.

— Настолько редких, что фамилии забыли?

— Настолько скучных, что вы всё равно не захотите знакомиться.

— Вы недооцениваете мою способность скучать профессионально.

— А вы переоцениваете моё желание рекомендовать вам книги.

— Почему?

— Боюсь улучшить вашу способность задавать вопросы.

Он спрятал лист обратно.

— Когда-нибудь вы всё-таки расскажете.

— Что именно?

— Откуда у вас такие знания.

Марина посмотрела ему прямо в глаза.

— Если к тому времени мы оба ещё будем считать это важным.

Его