Последний враг - Ольга Баринова

Роуэн выронил меч.

— Наша королева, — произнёс он.

Она обернулась. Начальник стражи смотрел на неё с потрясением.

— Ваше величество.

Её узнали остальные. Кто-то опустился на колени. Кто-то отступил. Некоторые советники шептали имя Алвейнов, словно оно вернулось из древней легенды.

Пятый знак на браслете стал золотым.

Печать уцелела.

Внезапно лорд Варрен закричал. Он выхватил кинжал и бросился не на Эйру, а к серебряным весам. Лезвие с символом Ордена вонзилось в основание печати.

По залу пробежала трещина.

Кэйдэн ударил ледяной волной, но Варрен отбросил его чёрной магией.

— Вы разрушили всё! — выкрикнул советник. — Признанием, слабостью, этой женщиной!

Его тень отделилась от тела и поднялась за спиной. В ней шевелились десятки лиц.

— Безымянный обещал порядок, — продолжил Варрен. — Мир без лжи, имён и войн. Мир, в котором никто не будет помнить, что потерял!

— Ничего не помнят только мёртвые, — сказала Эйра.

Золотое пламя вспыхнуло в её ладонях. Варрен направил тень на придворных. Чёрные щупальца потянулись к людям, срывая с них лица.

Эйра отсекла от него толпу огненной стеной. Кэйдэн оказался рядом. Его лёд соединился с пламенем, и серебряный вихрь охватил зал.

Роуэн ударил Варрена мечом. Советник поймал лезвие голой рукой. По коже пошли трещины, из которых вырвался дым.

— У него больше нет тела! — крикнул Роуэн.

— Значит, сожжём то, что осталось, — ответила Эйра.

Они с Кэйдэном направили магию в весы, напитывая их.

Печать вспыхнула. Серебряный свет ударил Варрену в грудь. Его лицо исказилось, а затем начало меняться. Советник превратился в служанку, стражника, Мэйлис, магистра.

Последним появилось лицо Эйры.

— Ты думаешь, имя вернулось? — спросило существо её голосом. — Оно всего лишь живёт в тех, кто слышал правду. Стоит им умереть — ты снова исчезнешь.

— Тогда вам придётся убить слишком многих.

Эйра сомкнула пальцы, и пламя поглотило тень.

Варрен рассыпался пеплом. Наступила звенящая тишина.

Затем из подземелий донёсся звон цепей. Шестой знак на браслетах почернел. На нём проступило изображение разомкнутых оков.

Роуэн посмотрел на Эйру.

— Что означает этот символ?

Она уже знала ответ. Знак находился над каждой дверью в Белой обители, где Орден учил её убивать.

— Милосердие, — прошептала она.

Один из пленников Ордена ворвался в зал. Стражники попытались его удержать, но он вырвался и упал перед Эйрой на колени.

Его глаза были выжжены.

— Дочь пламени должна вернуться домой, — произнёс он голосом магистра. — В Белой обители её ждут дети.

Пленник улыбнулся окровавленными губами.

— Если она не придёт до полуночи, они умрут.

Его тело вспыхнуло чёрным огнём.

Глава 17

До полуночи оставалось четыре часа.

Белая обитель находилась за северными горами. Даже Воронья дорога не могла привести туда быстрее чем за день.

Однако у Безымянного были свои пути. Внезапно перед королем и королевой появилась дверь. За приоткрытой створкой клубился туман, внутри которого виднелись белые стены монастыря.

— Это ловушка, — сказал Роуэн.

— Разумеется, — ответила Эйра.

— Тогда почему вы собираетесь войти?

— Потому что там дети. Невинные создания, вырванные из своих семей.

— Орден воспитывает убийц.

— Орден корежит их души, но они от этого не перестают быть детьми…

Роуэн посмотрел на Кэйдэна.

— Ваше величество, вы не можете позволить…

— Не продолжайте, — оборвал его король. — Даже я уже понял, насколько бесполезно пытаться что-либо ей запрещать.

— Вы идёте вместе с ней?

— Это тоже бесполезно обсуждать.

До открытия дороги оставалось время. Кэйдэн приказал Роуэну подготовить стражу и запереть тронный зал. Сам он отвёл Эйру в северные покои, где хранились семейные артефакты.

Она вошла следом и закрыла дверь.

— Вы сказали, что любите меня, — произнесла Эйра.

Кэйдэн снял перевязь с мечом.

— Печать не позволила бы солгать.

— Вы могли сказать раньше это и раньше.

— Когда именно? Пока вы собирались меня убить? Когда умирали от яда? Или в тот момент, когда забыли собственное имя?

— Мне кажется, между этими событиями было несколько свободных минут…

— Я не хотел пользоваться вашей растерянностью.

Эйра подошла ближе.

— А сейчас?

Кэйдэн посмотрел на неё. За окнами бушевала метель. Свет камина золотил его лицо, скользил по тёмным волосам и шраму над сердцем.

— А сейчас я боюсь, — признался он.

— Чего?

— Сам не знаю, чего…

Его честность лишила её язвительного ответа. Она положила ладонь ему на грудь, и Кэйдэн коснулся её щеки.

— Эйра, вы…

— Не смей больше говорить мне «вы»…

Она провела пальцами по неровному шраму на его груди сквозь рубашку.

— Я… Я хочу почувствовать, что мы ещё живы, — вздохнула она, целуя его. — Я так боялась, что потеряю тебя…

Он жадно ответил. Его губы скользнули по её виску и спустились к шее, где билась горячая жилка. Эйра запрокинула голову, доверчиво открываясь ему, и по её коже пробежали мурашки от удовольствия.

Кэйдэн расстегнул застёжки на её платье, не отрывая от неё взгляда, и в его глазах плескалось что-то первобытное.

— Не останавливайся, — прошептала она, задыхаясь от страсти.

Кэйдэн прижал её к двери, и мир сузился только до них двоих. Ладони скользили по её обнажённой спине, пока она торопливо расстёгивала его рубашку, чтобы коснуться губами того самого шрама.

Он целовал её плечи, грудь, впадинку у ключицы, внутреннюю сторону запястья, где бился пульс. Эйра выгибалась ему навстречу, запуская пальцы в его волосы, и её стон, сорвавшийся с губ, был полон его имени. И не было между ними ни стыда, ни притворства — только жадное «здесь и сейчас». От каждого его толчка она то падала в пропасть, то взлетала к небу, и эти два чувства