Бессердечный рыцарь. Книга 1 - Милена Янг

Она вздрогнула.

– Во всем виновата я. Если бы я ему сказала, если бы остановила… – девушка облизнула соленые слезы, покатившиеся по губам. – Я не должна была отпускать твою руку.

Эви ощутила, как начал моросить дождь.

С каждой минутой все сильнее и сильнее.

А она все сидела на берегу, позволяя воспоминаниям унести ее далеко-далеко из страшной реальности.

–Пойдем со мной, Эви. Иди ко мне, – звал его голос.

– Я знаю, что ты ждешь меня.

Она встала и ступила в темную воду.

Ливень обрушился на землю. Ледяные капли хлестали по воде, океан стал неспокойным, а она погружалась все глубже и глубже.

Холодная вода окутала Эви по пояс.

Воспоминания размывались, хаотично сменяясь одно другим.

– Загадай желание, – Дамиан слегка отстранился, поднимая незажженный фонарик. Раскрыл его, осторожно поджег, следя за тем, чтобы пламя не коснулось бумаги, и передал девушке.

Эви благоговейно приняла его, затаив дыхание, обеими руками.

На мгновение прикрыла глаза, о чем-то мысленно молясь. Ее губы едва заметно шевелились, шепча просьбу.

А потом фонарик стал проситься на свободу. И она отпустила, подняв голову, следя за тем, как он взлетает медленно наверх, к сотне остальных.

– С Днем Рождения, Огонек.

Эви сморгнула слезы.

Сегодня она плакала от счастья. Впервые за свою жизнь.

Не зная, как выразить то, что чувствовала – слов будто бы было недостаточно, не хватало, чтобы описать все, что она сейчас испытывала, Эви сжала его руку своей ладошкой, всматриваясь в глаза Дамиана.

– Ты стала моей мечтой, – прошептал он.

– А ты моей.

Ей хотелось остаться жить в этих воспоминаниях. Не возвращаться в холодные могильные плиты настоящего.

Темные волны захлестнули ее, упрашивая остаться в их объятиях.

Вода доходила до плеч.

А Эви становилось все спокойнее.

Чем сильнее была буря, чем чаще небосвод разрывали одна за другой серебристые молнии, звучал гром и бушевала стихия, тем более счастливой становилась она.

Почти полностью теряясь, забывая, оставаясь с ним…

– Я очень тобой горжусь, малыш. Знай это.

Эви закрыла глаза, ощущая соль во рту.

– Ты это сделал сам? Купил мини-шкафы, мои любимые книги, эти огоньки?..

– Разумеется. Это была моя идея, – пояснил он. – И я не собирался позволять персоналу или кому угодно вмешиваться в мой сюрприз. Чтобы ты знала, я даже прибил полки.

– Правда? – ошеломленно переспросила девушка.

– Пустяки, – смутился вдруг Йохансен.

Он, танцующий с ней под их любимую песню.

Он, обещающий всегда ее беречь и любить в день их свадьбы.

Он, открывающий дверь в офисе.

Он, играющий с Каем на этом самом берегу в пляжный волейбол.

Он, он, он…

– Сгорел заживо.

– Вам муж был достойным человеком

– Погиб в пожаре.

– Его завели в ловушку, и он смог выполнить свою задачу, но так и не выбрался, огонь закрыл выход.

– Не повезло нам с праздниками, да, огонек?

– Огонек? – тихо повторила за ним Эви.

В ее голосе не было той душераздирающей тоски, от которой пару минут назад Дамиана чуть не вывернуло наизнанку. Слышалась надежда, робкое любопытство. Оказывается, не такая она колючая. Совсем нет. Нежная, теплая, хрупкая. Только защищается от мира шипами. Боится, что обидят.

– Смотри, уже темно, – Дамиан кивнул на небо, которое почернело. Эви проследила за его взглядом. Солнце спряталось.

– Но ты все равно отгоняешь мрак.

Темнота поглощала ее, пока до слуха Эви не донесся дрожащий голос, перекричавший шум воды, мыслей, прошлого.

– Мам, что ты делаешь?

Она тут же обернулась, встречаясь с полным ужаса взглядом сына.

Осознание чудовищности происходящего обрушилось на Эви.

«Господи, Кайден, прости меня…»

Когда промокшая девушка вышла из воды, он вцепился в нее с такой силой, что едва не сшиб с ног.

– Я просто хотела искупаться, Кай. Все хорошо.

Посреди зимы.

«Мой мальчик спас меня…»

Никто не сказал ни слова, но Кай понимал, что она попыталась сделать.

И от этого его трясло.

От беспомощности и слепящего страха стыла кровь в жилах.

Тонкие крошечные ручки обнимали маму изо всех сил. Сердце билось так часто, что было больно.

– Прости меня, малыш, – Эви опустилась на корточки, подхватив сына на руки.

– Папа вернется, мам. Ты должна его дождаться, – подбородок Кая задрожал. Его не волновали ливень или гром, которые все еще бушевали вокруг них. – Он вернется, папа всегда выполняет свои обещания.

Малыш упрямо верил в то, что хотел. Несмотря ни на что.

Девушка только кивнула, прижимая голову Кая к своей груди.

– Поэтому жди его… Не уходи туда, где его нет…

Всхлип вырвался из горла Эви.

– Хорошо, солнышко. Обещаю, это не повторится.

***

Но проходил месяц, второй, третий, а он все не возвращался…

Легче Эви после той ночи не стало.

К тоске теперь примешивалось чувство вины за то, что подвергла риску жизнь нерожденного малыша, едва не погубила его, себя, не оставила Кая сиротой…

Она была не в себе.

И даже сейчас, стоя в ванной, перед зеркалом, ненавидела всей душой отражение, которое видела там.

Иногда Эви малодушно хотелось его забыть.

Она мечтала, чтобы память, однажды отнявшая у нее Тейта, точно так же избавилась от Дамиана, вычеркнула из жизни.

Чтобы боли стало меньше. Хотя бы на йоту.

«Я чувствую тебя в воздухе, которым дышу».

Эви ждала, как он привычно обнимет ее со спины.

Тронет мокрые после душа ярко-огненные волосы, нежно зажимая между татуированными пальцами. Будет медленно сушить их феном, прядь за прядью, наслаждаясь тем, как кудрявые завитки обрамляют ее лицо и спину. Как делал каждый раз.

Но он не обнимал.

И даже перестал приходить к ней во снах.

Не было призрака.

Не было голоса.

Не было больше ничего.

– Ты даже этого меня лишил. Последней связи с тобой, – голос ее звучал безэмоционально.

– Я так устала быть сильной… – прошептала девушка сквозь слезы.

– Тебе больше не придется сражаться в одиночку.

Она только недоверчиво выдохнула.

– Огонек, теперь я рядом. И больше не брошу тебя, – настойчивее повторил он, пытаясь ее убедить.

Все обещания, данные им… Напрасно она открыла свое сердце.

Печаль смешалась с гневом, злостью на Дамиана.

В этот момент она почти ненавидела его.

За то, во что он превратил ее.

За то, что стал кем-то, кого она полюбила больше самой жизни.

За то, что она не могла смотреть на себя в зеркало и не связывать даже облик свой с ним.

Дамиан наматывал огненные пряди на свои пальцы, беззаботно