Эскорт для сводных - Бетти Алая

— Будет неловко, если я сейчас солью прямо в штаны, — рычу ей на ушко, — а ты всё делаешь, чтобы это произошло.

— Мне всё равно... ты мне любым нравишься... — шепчет пьяным, ошалевшим голосом.

— Катя...

— Рядом с тобой я теряю голову, — продолжает терзать меня своей рукой, — постоянно кажется, что ты напряжен, начеку. Расслабься, пожалуйста. Твой огонь меня возбуждает. А когда ты в меня кончаешь, я... я...

От каждого слова, сказанного сводной сестрой, я загораюсь. Она лишает меня покоя, контроля. Как ни пытаюсь себя вразумить, не выходит. От аромата, голоса, взгляда Кати я подчиняюсь ей.

Разворачиваюсь, сжимаю её мягкие волосы, стягиваю. Меня это дико заводит.

— Давай потерпим, малышка, — рычу ей в губы, — а то испорчу джинсы. Где мне переодеваться?

— Пошли в туалет, — шепчет в ответ, — я успокою тебя губами... хочешь?

— Господи, что ты говоришь, — набрасываюсь на свою девочку.

Целую её так, что она хрипит. Но...

— Кхм! — слышится голос стюардессы, — мы взлетаем, пристегнитесь.

Нам приходится оторваться друг от друга.

— Ну и кто тут извращенец? — раздается со стороны Кира, — Влад, прекрати уже корчить главного. Расслабься наконец!

Вздыхаю. Возможно, Кирилл прав. Но такие отношения непросты. И общество не примет нас троих, я это знаю. Если даже родители будут за, остальные люди, друзья, партнеры по бизнесу не поймут...

Но стояк мешает думать. Ощущение сладких пальчиков Кати до сих пор эхом отзывается на сжавшихся яйцах. Пиздец...

Во время полета девушка засыпает. Мне не нравится, как она выглядит. Бледная, но щёки пунцовые. Трогаю её лоб.

— У неё жар, — говорю младшему.

— Это плохо, — хмыкает он, — позови стюардессу.

Мы находим ближайшую девушку, обрисовываем ситуацию. Катя с трудом разлепляет глаза. Взгляд мутный, нехороший.

— Сейчас я разведу аспирин! — говорит стюардесса и убегает.

— Мы аптечку даже не собрали, — сокрушаюсь, — вернусь, уволю Юльку нахер.

— Я простыла, — шепчет девушка, — ничего страшного. Дома полежу в кровати денек и отпустит. У меня есть лекарства.

— В смысле дома? — не понимаю.

— Ну, мама сказала, что они больше не вернутся в Россию. В ближайший год точно. И она оставила мне нашу квартиру.

— Так ты к нам переедешь, — заявляет Кир, — ты же наша девочка.

— Я не могу, — облизывает губки, Катю слегка потряхивает, — слишком рано.

Накрываю её пледом, обнимаю. Нам лететь почти десять часов. Лучше, если она поспит. А потом мы отвезем её домой. К нам, естественно. Мы с братом живем вместе в большом пентхаусе.

Это удобно, учитывая, что работаем в одной компании.

Когда-то Кир жил один, но после того, как его бросила та деканша, мы с отцом решили, что будет безопаснее для него переехать ко мне.

Лекарство помогает и малышка укладывается ко мне на колени, тихо посапывает.

— Я и не думал, что она решит жить одна после всего.

— Самостоятельная девочка, — глажу её лицо.

Температура спадает, Катя уже не такая горячая.

— По-моему, я люблю её, — говорит Кир, не сводя взгляда с нашей сестры.

И я... но молчу, пытаясь переварить всё, что случилось.

— Всё изменилось, Кир. Тебе пора взрослеть, — говорю ему, — в этом отпуске мы наворотили дел и с большой долей вероятности она ждет ребенка от одного из нас.

— Да, делааа... — тянет брат.

— Я вот, что хочу сказать, — слова даются нелегко, но я должен произнести их, — если Катя для тебя лишь увлечение, момент, то лучше тебе от неё отказаться. Я понимаю, вы оба молоды. А мне уже двадцать семь. Я смогу жениться на ней, дать всё, что она пожелает. Поэтому подумай, брат, готов ли ты ради неё отказаться от той жизни, которую вел раньше.

Глава 13

Катя

Несмотря на полусон, я слышу тихий разговор братьев на фоне размеренного рокота самолета. Стоит полумрак, стюардессы тихо общаются с пассажирами. А меня колотит. И когда умудрилась простыть?

— Ты охуел?! — рычит Кир.

— Надеюсь, ты понимаешь свою ответственность? Гулять в юности, это одно, а серьезные отношения...

— Да не занудствуй ты! Вот заладил, — шипит младший, — отношения, отношения. Я хочу Катю, точка!

— Я лишь напоминаю, что она не игрушка, — рычит Влад, — и твоё подсознательное желание отомстить всем женщинами мира...

— Закройся! — перебивает его младший, — никому я не мщу! Кто же виноват, что тёлки прыгают на мой член по собственному желанию? Мне на каждой жениться?

— Не делай вид, что не понял меня, — старший злится всё сильнее, — Катя не какая-то там тёлка. Не как твоя эта...

— Я ЗНАЮ! — повышает голос младший.

Чтобы прекратить их бессмысленные препирательства, я распахиваю глаза и делаю вид, будто спала всё это время. Потягиваюсь.

— Сестричка, как ты? — Кир обхватывает ладонями мои щёки.

Я чувствую, как Влад дрожит. Он почему-то злится на брата, словно что-то знает, но сказать не может. Поэтому...

— Хочу в туалет... — стону, заглядывая в потемневшие зеленые глаза Трофимова-старшего.

— Так, и? — улыбается он.

— Мне нехорошо. Как бы не упасть по дороге.

В моей голове, затуманенной жаром и близостью братьев, рождаются порочные, неправильные мысли. С которыми я не могу бороться.

— Ладно, я провожу, — старший поднимается.

Цепляюсь за него не столько будучи слабой, сколько в отчаянном желании касаться этого мужчины. Кир провожает нас задумчивым взглядом. Вокруг никого, большинство пассажиров спят либо смотрят кино.

Приоткрываю дверь туалета. Как там узко! Ничего... хватаю Влада за запястья и затаскиваю внутрь.

— Катя, что ты...

— Тшш, — очерчиваю пальцем его губы, — не говори ничего, пожалуйста...

Слова не нужны. Я всё глубже проваливаюсь в пучину похоти. Рядом с братьями превращаюсь в голодную ненасытную самку. Хватаю старшего за рубашку.

— Поцелуй меня!

Он впивается в мои губы. Всё вокруг испаряется, перестает иметь смысл. Наши языки сплетаются, танцуя порочный танец, узкий туалет самолета наполняют влажные звуки.

— Ммм, — расстегиваю рубашку мужчины, гуляю руками по его груди. Оно обхватывает мою попку, сжимает ладони.

Твёрдые мышцы, уверенные движения. Такой Влад мне очень по душе!

— Катя... — чувствую, как его покидают последние крупицы здравомыслия, — ты вся горишь.

— Я хочу тебя, — шепчу, покрывая поцелуями его лицо.

Сажусь на унитаз, тяну мужчину к себе, подцепив его ремень. Быстро расправляюсь с ширинкой и джинсами. Влад не сопротивляется, лишь смотрит. Зрачок почти полностью закрыл радужку, ноздри вздымаются, тело напряженное.

— Хочу его пососать, — невинно гляжу на старшего.

— Что же ты со мной делаешь... — стонет он, — малышка...

От его хрипа пожар в теле становится все яростнее. Поглощает меня. Уже не понимаю, жар это или похоть. Или всё вместе?

Провожу языком по длинному твердому стволу. Он