Родовая нить судьбы. Тайна леди Эвелин. Часть 1 - Elen Bergman

опираясь на высокие подушки. Болезнь оставила на ней свой след: лицо стало строже, резче, словно с него сняли всё лишнее. Но глаза — серые, цепкие — были живы и внимательны. В них больше не было прежней холодной надменности, лишь настороженное ожидание.

— Ты пришла не с пустыми словами, — произнесла Фиона, когда Эвелин подошла ближе. — Говори.

— Роберт вернулся, миледи, — сказала Эвелин прямо. — Он ранен. Рана тяжела, но Мораг уверена: жизнь его вне опасности.

Леди Фиона закрыла глаза, и на миг показалось, что силы покидают её. Затем она медленно перекрестилась.

— Значит, Господь всё ещё милостив к этому дому, — сказала она глухо. — Я боялась… — Она замолчала, не договорив, и лишь крепче сжала край покрывала.

Эвелин продолжила:

— Роб рассказал о нападении. Это были люди Магнуса Маклафлина. Он готовит новый набег — уже на наш замок.

Фиона нахмурилась.

— Маклафлин… — повторила она с горечью. — Завистливый волк. Я знала, что он не упустит случая, когда Йенн далеко.

Она подняла взгляд на Эвелин.

— И что ты намерена предпринять?

— Я поеду просить помощи у северного соседа, — ответила Эвелин спокойно.

Леди Фиона резко приподнялась, тут же вскрикнув от боли и бессильно откинувшись назад.

— Ты говоришь о доме Мак Гилле-Бригте? — спросила она. — О лорде Торберне?

— О нём.

Фиона покачала головой.

— Это опасный путь, — сказала она сурово. — Они не подчиняются королю, не дают клятв и не любят чужих просьб. Между нашими домами — старая тень. Они не станут ни вредить, ни помогать.

— Но они выслушают меня, — возразила Эвелин. — И помогут.

Фиона долго смотрела на неё — пристально, изучающе, словно видела впервые.

— Ты упряма, — произнесла она наконец. — И смела… больше, чем я думала. Но если ты ошибёшься, расплачиваться придётся всему дому.

— Если я не поеду, — тихо ответила Эвелин, — расплата будет ещё страшнее. Магнус придёт сюда сам. И тогда под ударом окажутся дети.

Это слово прозвучало между ними, как приговор.

Леди Фиона вздрогнула. В глазах её мелькнуло то, что она прежде скрывала — не страх за себя, а ужас утраты.

— Ты просишь меня …? — спросила она.

— Да, миледи, — ответила Эвелин, склонив голову. — Я прошу вас присмотреть за моими детьми, пока меня не будет.

Наступило долгое молчание. За окном кричала чайка, и её резкий голос резал тишину.

— Я думала, ты не справишься без меня, — медленно сказала леди Фиона. — Думала, замок падёт, если я ослабею… — Она усмехнулась с горечью. — Я ошиблась.

Она протянула руку и коснулась пальцев Эвелин — жест был слабым, но в нём не было сомнений.

— Я присмотрю за своими внуками, — сказала она твёрдо. — За замком тоже. Езжай, раз решила.

Эвелин опустилась на колено.

— Благодарю вас.

Фиона тяжело вздохнула, словно сбрасывая с плеч последний груз.

— Да хранит тебя Господь в пути, — сказала она. — Береги себя. И возвращайся. Ты нужна этому дому.

В кабинете было прохладно и пахло воском и кожей. Свет, падавший из узкого окна, ложился на дубовый стол и на фигуры людей, стоявших перед Эвелин. Сэр Дональд, выпрямившись, как в былые воинские годы, сделал шаг вперёд.

— Миледи, — произнёс он глуховатым, но твёрдым голосом, — отряд собран. Семеро, как вы велели. Люди надёжные, не раз бывали в бою и в дороге. За спиной у каждого — не только меч, но и голова.

Он обернулся и указал рукой.

— Старшим я поставил своего племянника, Мэтью. Он молод, но не горяч. Знает горные тропы, умеет держать людей в узде и слово его весит.

Мэтью шагнул вперёд. Высокий, плечистый, с открытым лицом и внимательным взглядом, он опустился на одно колено.

— Я поведу вас, миледи, — сказал он просто. — И верну живой.

Эвелин кивнула, чувствуя, как внутри сжимается узел тревоги и решимости.

И в этот миг дверь распахнулась.

В кабинет вошла леди Фиона. Она опиралась на Агнес — верную, молчаливую, будто тень, — и шла медленно, превозмогая боль. Но спина её была выпрямлена, а взгляд — ясен и строг, как в прежние годы.

— Поднимитесь, — сказала леди Фиона, и её голос наполнил комнату.

Отряд вытянулся, как на смотру.

— Вы идёте не просто сопровождать женщину, — продолжила она. — Вы идёте с леди Эвелин Маккена. С женой главы клана. С той, кому вверены этот дом, эти дети и эта земля.

Она перевела взгляд с одного лица на другое.

— Потому я приказываю вам принести клятву верности ей — как мне, как Йенну, как самому дому Маккена.

В комнате стало тихо. Слышно было лишь, как потрескивает фитиль свечи.

Мэтью первым опустился на колено, положив руку на рукоять меча.

— Клянусь хранить верность леди Эвелин Маккена, — произнёс он, — защищать её жизнью и честью, повиноваться её слову и не оставить в нужде ни в дороге, ни в бою.

Остальные повторили за ним — голоса слились в единый, тяжёлый и надёжный звук. Эти слова были не для красоты — их говорили так, как говорят перед битвой и перед Богом.

Фиона медленно кивнула.

— Встаньте. Теперь вы — её люди.

Позже, во дворе, воздух был полон движения: фырканье лошадей, звон сбруи, приглушённые голоса. Эвелин держала на руках одного из близнецов, второй тянулся к ней, цепляясь за подол. Сердце сжималось, но она не позволила себе заплакать.

— Я скоро вернусь, — сказала она тихо, прижимаясь щекой к тёплой детской макушке. — Вы будете с бабушкой. Она сильная. Сильнее, чем кажется.

Фиона стояла рядом, опираясь на Агнес. Она протянула руку и положила её на плечо Эвелин — жест был коротким, но в нём было больше, чем слова.

— Езжай, — сказала она. — Я удержу дом. А ты — привези помощь.

Эвелин склонила голову, принимая это как благословение.

Когда отряд выехал за ворота, замок остался позади — серый, суровый, но живой. Весна уже вступила в силу, и дорога впереди была открыта. Эвелин сидела в седле прямо, глядя вперёд.

Она не оглянулась.

Фиона смотрела ей вслед уже иначе — не как на навязанную невестку, а как на женщину, чьё присутствие стало опорой для всего замка.

Три дня пути подытожили