Беспощадный король - Айви Торн

— Твой рот, Афина, — отрывисто говорю я, моя рука скользит по её затылку, и она опускается на колени, её большие тёмно-синие глаза смотрят на меня снизу вверх, когда она приоткрывает свой идеальный рот.

Я не думаю о том, что произойдёт, если кто-то войдёт в прихожую или ему понадобится войти через парадную дверь, особенно Джеффри, которого я предпочёл бы никогда не видеть рядом со своим членом. Всё, о чем я могу думать, — это о том, какой тёплый у неё рот, как идеально он обхватывает головку моего члена, как приятно скользить вниз по моему стволу. Мои руки сжимаются в её волосах, мои бедра прижимаются к её рту, мои яйца уже сжимаются от надвигающегося оргазма, всё разочарование и злость, которые я испытывал всё утро, выплёскиваются в разрядку, в которой я так отчаянно нуждаюсь.

— Вот и всё, — стону я, чувствуя, как раскрывается её горло, когда головка моего члена прижимается к нему сзади. Я крепче сжимаю её волосы, проталкивая как можно больше своей длины в её горло, наслаждаясь ощущением того, как её мышцы сжимаются вокруг меня, как её руки сжимают мои бёдра, когда она давится моим членом.

Она задыхается, когда я, наконец, отстраняюсь, и я понимаю, что больше не могу сдерживаться. Я почувствовал, как возбуждение закипает в моих яйцах с того момента, как прижал её к двери. Когда её горячий рот обволакивает меня, посасывая и облизывая, заглатывая меня целиком, я понимаю, что не могу дождаться. Мне нужно кончить, и нет причин сдерживаться.

— Я собираюсь... о боже, я, блядь, сейчас кончу, — рычу я, давая ей секундное предупреждение, прежде чем почувствую, как набухает мой член, и снова почувствую, как её рот сжимается вокруг него. Затем меня захлёстывает острое наслаждение, мой член пульсирует, когда я выстреливаю свою сперму ей в глотку, чувствуя, как она судорожно сглатывает, её глаза наполняются слезами, когда она смотрит на меня и проглатывает всё это, всю мою горячую, густую сперму.

Она не останавливается и не отстраняется, пока я полностью не кончаю, слизывая последние капли своим горячим мягким языком. Я стону, когда отрываюсь от её рта, поглаживая её волосы там, где всего мгновение назад сжимал их в кулаке.

— Хорошая девочка, — стону я. — Хорошая малышка, глотает мою сперму. — Я наклоняюсь, ставлю её на ноги, провожу пальцами по её волосам, провожу рукой по щеке. Я чувствую себя странно защищающим её, не желая отпускать её прямо сейчас, хотя я уже закончил. Обычно я не смог бы уйти достаточно быстро, желая уединиться в своём личном пространстве, но всё, чего я хочу сейчас, — это она. Прикасаться к ней, пробовать её на вкус, вдыхать её запах.

Но я не могу полностью избавиться от мысли, что это слабость. По крайней мере, пока. Поэтому я неохотно отступаю назад, убирая руку с её лица.

— Увидимся за ужином. — Я бросаю на неё последний взгляд и поворачиваюсь, чтобы уйти.

7

АФИНА

По тому, как ведут себя Кейд и Дин, я понимаю, что они, в какой-то степени, изменили своё мнение. Я планирую воспользоваться этим, если это вообще возможно. Я осознаю, что сейчас нахожусь на грани срыва по отношению к ним и к самой себе. Я была искренне расстроена, увидев, как он целует Уинтер на подъездной дорожке, и обрадовалась больше, чем следовало бы, услышав, как он сказал, что она его не возбудила. В то же время я чувствовала, как он прижимается к моему бедру, доказывая, насколько сильно я его возбуждаю. Я ощутила трепет возбуждения, от которого мне захотелось опуститься на колени и взять его в рот, почувствовать его вкус, когда он кончит.

Моё влечение к этим парням — это проблема. Я не совсем понимаю, как с этим справиться. Я никогда никого не хотела так, как хочу их. Никто и никогда раньше не вызывал у меня таких чувств, и это одновременно сложно и поразительно. Но что ещё более удивительно, когда я спускаюсь к ужину, то вижу на обеденном столе новенький iPhone и тонкий кожаный бумажник, лежащие перед моим обычным стулом. Кейд и Дин оба пристально следят за дверью, ожидая моего появления.

Джексон тоже здесь, но он не смотрит на меня. Когда я обращаю на него внимание, он активно отворачивается, сосредоточившись на энчиладасе на своей тарелке, хотя и не ест. Он просто ковыряет его вилкой, но на его лице застыло напряжённое, сердитое выражение.

Просто глядя на него, я начинаю злиться.

Мне нужно отвлечься, и бумажник, и телефон, лежащие совсем не на своём месте, становятся подходящими мишенями для меня.

— Что это? — Спрашиваю я, указывая на них. — Странная закуска.

Кейд ухмыляется, но Дин просто смотрит на меня, и напряжённость в его льдисто-голубых глазах слишком резко напоминает мне о том, что мы делали сегодня утром, об ощущении его во рту и солоноватом вкусе в горле.

— Твоё похищение заставило нас кое-что понять, малышка, — говорит Дин спокойно. — Когда ты приехала сюда, мы лишили тебя многих свобод. В то время это казалось идеальным, даже необходимым. Если бы ты оказалась здесь в ловушке, тебе пришлось бы быстрее принять свою новую реальность.

Джексон фыркает, но ничего не говорит. Ни Кейд, ни Дин не обращают на него внимания, по-прежнему полностью сосредоточившись на мне.

— Без денег и телефона ты беспомощна, если нас нет рядом, — просто говорит Кейд. — Если бы у тебя был телефон, ты могла бы позвать на помощь. Деньги бы тебе мало что дали, но недавно мы поняли, что ты даже не можешь купить кофе самостоятельно. На самом деле мы не думали, что тебе захочется чего-то сверх твоих обычных потребностей, — признается он, и у него, по крайней мере, хватает такта выглядеть несколько смущённым из-за этого.

Откровенно говоря, я не знаю, радоваться мне или злиться. Мысль о том, что они так мало заботились о моём личном комфорте, что даже не подумали о карманных деньгах, приводит меня в бешенство. И в какой-то степени они правы. Если бы у меня был телефон, возможно, всё было бы иначе. А может быть, и нет, может быть, я бы не смогла до него добраться, но они могли бы меня отследить. При мысли о том, что столько страданий, унижений и издевательств можно было бы избежать, мне хочется кричать и никогда не останавливаться.

Но, по крайней мере, сейчас они пытаются. Возможно, этого недостаточно.