Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева

— Тогда смотри вперёд, хоть раз, — огрызнулся он.

“Снежный” вдруг резко повернул — и пошёл к узкой полосе льда между двумя лодками. Там было быстрее. И там было тоньше.

— Он хочет, чтобы мы утонули, — сказала я.

— Он хочет, чтобы мы отстали, — сказал Феликс. — Но он ошибся: мы тупые.

— Я не тупая, — сказала я.

— Ты бежишь за магическим убийцей по тонкому льду, — Феликс коротко усмехнулся. — Ты тупая.

Я не успела ответить, потому что слева раздался крик:

— Сто-о-ой!

Тарн. Он прыгнул на “Снежного” сбоку, как медведь. Лёд под ними треснул, но не провалился — “Снежный” отреагировал мгновенно: вывернулся, будто из воды, и ударил Тарна локтем в горло. Тарн захрипел, но не отпустил.

Рин выпал из рук “Снежного” и упал на лёд, ударившись боком. Я рванула к нему.

— Рин!

Он попытался подняться, но ноги не слушались.

Я упала на колени рядом, обхватила его плечи.

— Дыши, — сказала я ему в ухо. — Дыши. Слышишь? Я здесь.

— Элария… — выдохнул он, и белый пар вырвался изо рта густой струёй. — Холодно…

— Сейчас согрею, — сказала я и вытащила из-за пазухи мешочек смолы. Пальцы дрожали, но я знала: смола и огневика — это тепло и удержание. Я размяла смолу, бросила щепотку огневики, растёрла — получилась горячая клейкая масса.

— Это… — прошептал Рин.

— Это больно, но спасёт, — сказала я и быстро намазала ему грудь поверх рубашки тонким слоем, как согревающую мазь. Запах хвои ударил в нос.

Рин закашлялся, но пар стал чуть легче.

— Не… отдавай… — прошептал он.

— Не отдам, — сказала я.

Сзади раздался металлический звук — “Снежный” выхватил из-под плаща тонкий клинок, от которого шёл иней. Он ударил Тарна в плечо — не глубоко, но так, что ткань сразу покрылась льдом.

Тарн зарычал.

— Сука… — прохрипел он.

— Тарн! — крикнула Мара и швырнула в “Снежного” мешочек с травами.

Мешочек ударил по маске и рассыпался сухими листьями. “Снежный” даже не моргнул — если у него вообще были веки. Он поднял руку — и листья в воздухе покрылись инеем, упали на лёд мёртвыми.

Феликс сделал шаг вперёд и резко вылил на лёд из своей фляги что-то тёмное. Запах ударил — спирт? горькая настойка?

— Феликс, ты псих! — крикнула я.

— Да! — рявкнул он. — И это моё главное достоинство!

Он щёлкнул кремнем — искра — и тёмная жидкость вспыхнула коротким огнём. Пламя лизнуло ледяную дорожку под ногами “Снежного”, и тот впервые отступил.

— Тепло, — сказал Феликс злорадно. — Тепло не любит ваш “порядок”, да?

“Снежный” повернул голову. Я почувствовала на себе его взгляд — и внутри всё похолодело. Он сделал шаг — и огонь под ним погас, будто его задушили.

— Он сильнее, — прошептала Мара.

— Он не один, — сказал Аглая, и в её голосе была уверенность, которая страшнее паники. — Смотрите!

На дальнем краю льда появилась вторая фигура. Потом третья. Плащи. Иней. “Снежные”.

— Всё, — выдохнула я, прижимая Рина к себе. — Всё…

— Не всё, — сказал Феликс, и его голос вдруг стал странно тихим. — Слушай.

Я прислушалась.

Сначала ничего. Только ветер, треск льда, дыхание людей.

Потом — звук. Низкий. Глухой. Как будто где-то вдалеке ломается ледник.

И этот звук был не снаружи. Он был… в груди.

Лёд вокруг нас мелко задрожал.

“Снежные” замерли. Даже тот, что был ближе, чуть отступил, будто к нему прикоснулись не рукой — властью.

— Дом, — прошептала Аглая. — Пришёл Дом.

Я подняла голову — и увидела его.

Он вышел на лёд так, будто лёд специально для него стал камнем. Плащ — чёрный, без знаков, но дорогой. Лицо — знакомое до боли: выточенное, как ледяная статуя. Глаза — глубокий лёд, который режет ладонь.

Герцог Кайрен Нордгрей.

Не посланник. Не бумага. Сам.

— Отойдите, — сказал он спокойно, и голос прошёл по воздуху морозной волной.

“Снежные” склонили головы. Даже те, что пришли забрать ребёнка. Они не спорили. Они исполняли.

— Милорд, — произнёс один из них, и это слово прозвучало как “простите”.

Кайрен посмотрел на него — коротко, как на пыль.

— Вы устроили пожар в моём городе, — сказал он. — Вы подняли шум. Вы позволили толпе увидеть след. Кто приказал?

“Снежный” молчал.

Кайрен поднял руку — и воздух вокруг “Снежного” стал белым. Иней пошёл по его маске, по плащу, по пальцам. Он замёрз на месте, как фигура изо льда.

Я не успела испугаться. Я уже была слишком злая.

— Ты пришёл забрать ребёнка, — сказала я, поднимаясь, не отпуская Рина. — Поздравляю. Твои люди чуть не утопили его и нас вместе с ним.

Кайрен повернул голову ко мне. Его взгляд ударил, как холодная вода.

— Элария, — произнёс он моё имя так, будто оно всё ещё принадлежит ему. — Ты не должна быть здесь.

— Я и не должна была быть твоей женой, — сказала я. — Но ты умеешь делать “порядок”, помнишь?

Феликс сзади тихо выругался. Аглая напряглась, готовая схватить меня за рукав и оттащить. Но я не отступила.

Рин вцепился в мою одежду.

— Не отдавай… — прошептал он.

Кайрен посмотрел на Рина. Не мягко. Не по-отцовски. Как на факт.

— Подойди, — сказал он.

— Нет, — сказала я.

Его бровь чуть дёрнулась.

— Это приказ.

— А это мой дом, — сказала я. — И мой пациент. Ты хочешь забрать его — объясни, зачем. И почему он боится тебя больше, чем пожара.

— Он боится не меня, — ответил Кайрен холодно. — Он боится того, что сделал.

— Он ребёнок! — я почти сорвалась. — Что он мог “сделать”? Родиться?

Кайрен шагнул ближе. Лёд под его сапогом не трещал — он становился гладким, ровным, как пол в дворцовом зале.

— Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — И это опасно.

— Я понимаю одно, — сказала я. — Твоё “опасно” всегда заканчивается тем, что кого-то ломают.

— Ты сама ломала, — произнёс он.

Я почувствовала, как внутри всё вспыхнуло.

— Что я ломала? — прошипела я. — Я лечу людей, пока твоя гильдия продаёт им мороз в бутылках. Я спасаю ребёнка, которого твой Дом прячет в бумагах. Я…

— Ты привлекла внимание, — перебил Кайрен. — Ты устроила рынок. Ты привела канцелярских. Ты заставила гильдию нервничать. Ты вынесла грязь на улицу. И теперь они дергают то, что не должны были трогать.

— “Они”? — я почти рассмеялась. — Это же твои люди! “Снежные” — твои руки!

— Мои руки — не твои друзья, — сказал Кайрен. — И они не действуют без приказа.

— Значит, приказал кто-то ещё, — сказал Феликс сзади резко. — Или вы, милорд, лжёте.

Аглая ахнула. Мара побледнела. Рыбаки замерли.