Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева

Я стиснула зубы.

— Тогда не заставляй меня, — прошептала я.

Он отстранился.

— Поздно.

Его дом в Морозном Рейде был не дворцом и не хижиной. Каменный, строгий, без украшений — как будто самому дому было стыдно быть красивым. Внутри пахло чистотой, холодом и чем-то металлическим. Я всегда думала, что металл пахнет инструментом. Здесь металл пах властью.

Меня провели в комнату, где горел камин, но даже огонь в нём казался дисциплинированным: не плясал, а работал.

— Сядь, — сказал Кайрен.

— Я не собака, — отрезала я, но опустилась на край кресла, потому что рука уже дрожала не от злости, а от слабости.

Рин сидел рядом, прижавшись ко мне плечом. Он смотрел на стены так, будто они могут в любой момент сомкнуться.

— Воды, — сказал Кайрен, и слуга принёс стакан.

Я взяла воду, дала Рину сначала — маленькими глотками.

— Не спеши, — шепнула я. — Пей, как дышишь.

Рин послушался.

Кайрен наблюдал. Не вмешивался. Но я чувствовала его взгляд, как холодный свет.

— Ты умеешь лечить, — сказал он наконец.

— Я умею не давать людям умирать, — ответила я.

— Это одно и то же, — сказал он.

— Нет, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Лечить — это про причину. Не давать умирать — это про то, что у тебя под рукой. Иногда это огневика, иногда — ступка, иногда — чужая злость.

— И иногда — моё имя на печати, — сказал Кайрен.

Я не ответила.

Он протянул руку.

— Дай запястье.

— Не приказывай мне, — сказала я.

— Тогда попроси, — сухо ответил он.

Я хотела укусить его словами. Но рука снова кольнула ледяным ожогом — и белая линия словно шевельнулась вверх.

— Чёрт, — прошептала я и протянула руку.

Кайрен взял моё запястье так, будто держал тонкий лёд над пропастью. Его пальцы были холодные — но этот холод не убивал. Он удерживал.

— Больно? — спросил он, и вопрос прозвучал слишком человечески, чтобы я поверила.

— Нет, — соврала я.

— Ложь, — сказал он.

— Ты эксперт по лжи? — выдохнула я.

— Я эксперт по тому, как люди выживают, — ответил Кайрен. — И ты выживаешь плохо. Ты живёшь на злости. Злость греет, но выжигает.

— Спасибо за заботу, — я попыталась выдернуть руку.

Он удержал.

— Слушай, — сказал он тихо. — Печать активировали не для того, чтобы просто напугать. Её активируют, когда хотят, чтобы ты исчезла быстро и без суда. Чтобы “случайно” умерла от болезни, от холода, от чего угодно.

— Я догадалась, — сказала я.

— Тогда не делай вид, что ты сильнее, чем ты есть, — жёстко сказал он. — У тебя нет времени на гордость.

Я посмотрела на него так, будто хотела ударить. Но вместо удара спросила:

— Кто мог активировать?

Кайрен не ответил сразу. Его пальцы чуть сжали моё запястье — и ледяные прожилки под кожей как будто замерли, остановились на месте.

— Тот, у кого есть доступ к печати, — сказал он наконец. — Коду. К знаку. К ключу.

— То есть… — я медленно произнесла, — кто-то из твоих?

— Кто-то, кто знает Дом, — ответил Кайрен, и по его голосу я поняла: он тоже не хочет произносить это вслух.

Рин тихо кашлянул.

— Ему нужно тепло, — сказала я быстро, возвращая разговор к тому, что могу контролировать. — И не только снаружи. Я намазала смолу и огневику, это временно. Мне нужно сделать ему настой. И мне нужны травы.

— Твои травы сгорели, — сказал Кайрен.

— Не все, — сказала я. — И я могу собрать заново. Но быстрее — если у меня будет доступ к складам. К нормальным банкам. К чистой воде. К печи.

Кайрен поднял взгляд.

— Ты хочешь открыть лавку снова? После пожара?

— Я хочу лечить, — сказала я. — Это моё. Если вы заберёте у меня это, вы получите труп. Может, вежливый. Но труп.

Кайрен молча смотрел на меня. Потом отпустил мою руку — и я сразу почувствовала, как холод пытается вернуться. Но он уже не рос так быстро.

— Я держу, — сказал он. — Пока.

— “Пока” — твоё любимое слово? — я усмехнулась.

— Моё любимое слово — “работай”, — ответил он. — Договор.

— Договор на словах? — спросила я. — Или ты дашь бумагу, чтобы гильдия подавилась ею?

Кайрен чуть приподнял бровь.

— Ты хочешь бумагу?

— Я хочу щит, — сказала я. — Ты сам говорил: бумага — щит.

— Это говорил твой пристав, — заметил Кайрен.

— Значит, ты с ним знаком, — я прищурилась.

Кайрен не ответил. Он сделал жест слуге.

— Принесите контракт, — сказал он спокойно. — И позовите управляющего. А ещё… — он посмотрел на Рина, — позовите врача. Не гильдейского.

Я резко подняла голову.

— Не трогайте ребёнка иглами, — сказала я.

— Я не собираюсь его мучить, — сказал Кайрен. — Я собираюсь проверить, насколько он близок к… — он запнулся и не договорил.

К чему? К смерти? К раскрытию? К тому, что он “сделал”?

— Я лечу его сама, — сказала я.

— Ты лечишь травами, — ответил Кайрен. — Я лечу причинами. Нам обоим придётся делать свою работу.

— Прекрасно, — я выдохнула. — Значит, союз.

— Вынужденный, — уточнил он.

— Как и всё хорошее, — сказала я.

Он посмотрел так, будто не понял, где я нашла “хорошее”. Но спорить не стал.

Контракт был короткий. Жёсткий. Без романтики. В нём не было слова “доверие”. Там было “обязана”, “обеспечивает”, “не разглашать”, “временное размещение”, “охрана”. И отдельно — пункт про лавку: “Дом Нордгреев гарантирует неприкосновенность имущества леди Эларии Нордхольм в Морозном Рейде на срок действия соглашения”.

— Подпись, — сказал Кайрен.

Я посмотрела на бумагу.

— Ты думаешь, я снова подпишу то, что меня убьёт? — спросила я тихо.

— Это убьёт тебя меньше, чем печать, — ответил он.

— Прекрасный аргумент, — сказала я и подписала.

Кайрен подписал тоже. Его подпись была короткая, как удар.

— Теперь ты — под моей защитой, — сказал он.

— И под твоим контролем, — пробормотала я.

— Не путай, — сказал Кайрен. — Защита — это когда тебя не трогают те, кто хочет. Контроль — это когда тебя трогаю я.

Я подняла глаза.

— Ты сейчас… что сделал?

Он чуть улыбнулся уголком губ — и от этой улыбки мне стало неприятно, потому что она была слишком живая.

— Я сказал правду, — ответил он.

Я отвернулась, чтобы не дать ему увидеть, как у меня дрогнули пальцы.

Рин сидел на подоконнике и смотрел на бумагу так, будто от этой бумаги зависит, станет ли он существовать.

— Ты теперь… тоже защищён? — спросил он тихо.

Кайрен посмотрел на него.

— Пока ты рядом с ней, — сказал он.

— Ненавижу “пока”, — пробормотала я.

Рин вдруг посмотрел на меня — и едва заметно кивнул. Он понял. Мы