Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева

— Ты кто? — спросил он.

— Человек, который не любит, когда детей жгут вместе с лавками, — ответил Феликс, и голос у него дрожал, но не от страха — от злости. — И который видел “соль снежника” в ваших “официальных” препаратах.

Кайрен не моргнул.

— Гильдия, — сказал он спокойно. — Мы поговорим с гильдией.

— Поговорим? — вырвалось у меня. — Поговорим так же, как ты “поговорил” со мной? Подпись, печать, ссылка?

Кайрен снова посмотрел на меня, и я увидела в его глазах то, что не видела в зале развода: раздражение. Настоящее. Живое.

— Ты слишком громкая, — сказал он.

— А ты слишком тихий, — ответила я.

Рин закашлялся, и белый пар вырвался густо. Кайрен посмотрел на него — и впервые его лицо дрогнуло. Не жалостью. Узнаванием.

— Дай мне его, — сказал он уже другим тоном. — Он замерзает изнутри.

— Я уже лечу, — сказала я и показала на смолу на груди Рина. — Видишь? Это тепло.

Кайрен наклонился, вдохнул запах смолы и огневики. Его взгляд на секунду стал… внимательным. Профессиональным. Как будто он оценивал не меня, а работу.

— Это грубо, — сказал он. — Но верно.

— Спасибо, милорд, — я процедила. — Теперь можешь уйти.

Кайрен выпрямился.

— Я не уйду без него.

— Тогда придётся пройти через меня, — сказала я.

Это прозвучало глупо. Он — герцог-дракон, я — аптекарь с обгоревшей лавкой и ступкой. Но глупость иногда единственное, что остаётся.

Кайрен молчал. Потом сказал:

— Ты думаешь, я хочу причинить ему вред?

— Я не знаю, чего ты хочешь, — ответила я. — Я знаю, что ты умеешь делать больно, когда считаешь это “порядком”.

— А ты умеешь делать больно, когда называешь это “лечением”, — ответил он.

Я вздрогнула.

— Ты обвиняешь меня? — спросила я тихо.

— Я обвиняю тебя в том, что ты не видишь, где граница, — сказал Кайрен. — И эта граница — кровь.

Он протянул руку к запястью Рина.

Рин отдёрнулся, вцепился в меня сильнее.

— Не надо… — прошептал он.

Кайрен замер.

— Покажи руку, — сказал он Рину.

— Нет, — сказал Рин.

Кайрен перевёл взгляд на меня.

— Ты учишь его неповиновению?

— Я учу его выживать, — сказала я.

Кайрен медленно выдохнул, и воздух вокруг нас стал холоднее.

— Элария, — сказал он. — Ты сделаешь хуже.

— Я уже делаю хуже, — ответила я. — И почему-то люди от этого живут.

Его глаза на миг стали совсем ледяными.

— Тогда смотри, — сказал Кайрен.

Он поднял руку — и узор инея пошёл по льду, словно рисуя круг вокруг нас. Не чтобы заморозить — чтобы отделить. “Снежные” за кругом остановились, как будто невидимая стена.

— Никто не вмешается, — сказал он. — И ты перестанешь играть в толпу. Сейчас только ты, я и ребёнок.

— Ты угрожаешь мне? — спросила я.

— Я предупреждаю, — сказал он теми же словами, что Сиверс и Стормгард. И от этого меня затошнило. — Покажи мне печать на твоей руке.

— Что? — я непроизвольно прикрыла запястье шарфом Аглаи.

Кайрен улыбнулся уголком губ. Не тепло. Почти с презрением.

— Ты думаешь, я не чувствую её? — сказал он. — Она моя.

— Она не твоя, — сказала я, и голос дрогнул. — Она моя боль.

— Она моя магия, — спокойно поправил Кайрен.

И в этот момент шарф на запястье словно стал тяжелее. Под ним что-то горячо-ледяное кольнуло. Я вздрогнула.

— Элария? — Аглая шагнула ближе, но упёрлась в невидимую границу инея. — Ты чего?

Я не успела ответить.

Печать на моём запястье вспыхнула — не светом, а болью. Как будто кто-то приложил к коже ледяной металл.

Я вскрикнула — коротко, не красиво. Рин дёрнулся.

— Не трогай её! — прохрипел он.

Кайрен мгновенно посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то острое.

— Сними шарф, — приказал он.

— Пошёл к… — выдохнула я, но пальцы сами дрожали.

Боль расползалась вверх по руке тонкими нитями. Я сдёрнула шарф — и увидела, как белая линия печати стала шире. От неё вверх тянулись тонкие прожилки инея под кожей, как мороз по стеклу.

— Что это… — прошептала я.

Кайрен стиснул челюсть.

— Печать развода, — сказал он. — Она должна была остаться простой отметкой. Нейтральной.

— А сейчас? — я не могла вдохнуть нормально.

— А сейчас она стала приговором, — ответил он тихо. — Кто-то активировал её.

Я подняла на него взгляд, полный ярости.

— Ты активировал? — прошипела я.

— Нет, — резко сказал Кайрен. — Но она реагирует на кровь Дома. На ребёнка. На меня. На… твоё упрямство.

— Моё упрямство? — я почти рассмеялась от боли. — Ты серьёзно?

Кайрен сделал шаг ближе и осторожно, почти бережно, взял мою руку — и от его пальцев по коже прошёл холод. Но холод был… контролируемый. Не убивающий.

— Элария, — сказал он, и в голосе впервые прозвучало не “порядок”, а что-то похожее на тревогу. — Если печать пошла вверх, она будет идти дальше. Она заморозит сосуды. Потом — нервы. Потом — сердце.

Я застыла.

— Ты врёшь, — прошептала я.

— Я никогда не трачу ложь на такие вещи, — ответил он.

Я попыталась выдернуть руку, но он держал крепко.

— Отпусти, — сказала я.

— Отпущу, — сказал Кайрен. — Когда ты перестанешь сопротивляться и дашь мне ребёнка. Мне нужно убрать его из-под удара.

— Ты торгуешь моей рукой? — я выдохнула.

— Я спасаю вас обоих, — сказал он. — И да, это выглядит как торговля, потому что ты не умеешь доверять.

— Я умею помнить, — сказала я.

Рин снова закашлялся. Я почувствовала, как он дрожит, прижатый к моему боку.

— Я… не хочу… — прошептал он. — Не хочу к нему…

Кайрен посмотрел на Рина так, будто в нём борются два чувства: раздражение и что-то другое, очень глубоко спрятанное.

— Рин, — сказал он неожиданно мягче. — Подойди.

— Он не Рин, — выдохнула я. — Он не помнит имени.

Кайрен замер. Его пальцы на моей руке чуть сильнее сжались.

— Не помнит, — повторил он. — Конечно.

Я почувствовала, как иней под кожей шевельнулся выше — будто услышал его голос.

Я судорожно вдохнула.

— Что мне делать? — спросила я, и ненависть в голосе смешалась со страхом. — Что ты сделал со мной?

Кайрен посмотрел на мою руку, на белые прожилки, и сказал тихо, почти зло:

— Я ничего не делал. Но теперь мне придётся исправлять.

Он поднял голову, и ледяные глаза снова стали стальными.

— Ты идёшь со мной, — сказал он. — Ребёнок — тоже. И если ты попытаешься бежать, печать добьёт тебя быстрее, чем мои люди.

Аглая за границей инея выругалась.

— Милорд! — рявкнула она. — Ты её не тронь!

Кайрен даже не взглянул на неё.

— Я её трогать не собираюсь, — сказал он. — Я собираюсь её спасти. Хоть она и сопротивляется.

— Я не просила! — выдохнула я.

— Ты уже просишь, — холодно ответил