Золушка. Революция - Ямиля Нарт

— Мэтр Лоран, — я пожала ему протянутую руку. — Благодарю вас за готовность взяться за моё дело.

— Профессиональный долг, мисс. И, должен признаться, дело представляется мне интересным. Все документы у нас. Позвольте провести вас внутрь.

Мы прошли через шумный вестибюль, мимо стен, увешанных портретами суровых судей прошлых лет, и поднялись по широкой каменной лестнице в зал заседаний. Он был не таким огромным, как я ожидала, но от этого не менее внушительным. Высокий потолок с тёмными дубовыми балками, ряд скамей для публики, возвышение с массивным столом для судьи и два стола для сторон — истца и ответчика.

Зал суда был невелик, с темными панелями на стенах и рядами жестких скамеек для публики. На возвышении за массивным дубовым столом сидел судья Ламберт – полный, лысеющий мужчина с усталым, недовольным выражением лица. Справа, за столом обвинения (хотя формально это было гражданское дело), расположилась Карэн Тревис в сопровождении своих дочерей и какого-то щуплого, суетливого адвоката. Увидев меня, она резко вдохнула, и ее лицо, обычно сохранявшее маску светской улыбки, исказилось от неподдельной ярости и шока. Ее дочери, двойняшки, просто уставились на меня широко раскрытыми глазами.

Я с холодной вежливостью кивнула в их сторону и заняла место за нашим столом рядом с Лораном. Виктор сел позади.

Слушание началось со скучных формальностей.

— Слушается дело по ходатайству мадам Карэн Тревис о признании мисс Элис Мёрфи без вести пропавшей с последующим рассмотрением вопроса о переходе прав управления наследственным имуществом, — монотонно объявил секретарь. — Истец предоставляет свидетельские показания о длительном отсутствии ответчицы по месту жительства, отсутствии какой-либо связи…

Судья Ламберт махнул рукой, прерывая секретаря.

— Всё ясно, всё ясно. Магистр Финч, — он обратился к адвокату Карэн, — суд хочет выслушать ваши аргументы в пользу того, что мисс Мёрфи без вести пропала. Обвинение уже не слишком актуально, учитывая присутствие самой мисс Мёрфи в зале суда, однако формальности должны быть соблюдены.

Адвокат Карэн, магистр Финч, встал, поправил свою мантию.

— Ваша честь, моя доверительница, мадам Тревис, как ближайшая родственница и бывшая опекунша мисс Мёрфи, проявила естественную озабоченность её внезапным исчезновением более двух недель назад. Никто из слуг Лунной Дачи не мог дать внятных объяснений, куда и почему уехала их хозяйка.

Мэтр Лоран, когда настал его черед, встал. Его речь была куда короче и содержательнее.

– Ваша честь, – произнес он четким, хорошо поставленным голосом. – Моя доверительница, мисс Элис Мёрфи, не является без вести пропавшей. Она присутствует в этом зале, в добром здравии и полной памяти. Она была вынуждена срочно отлучиться по неотложным личным делам, связанным с угрозой жизни ее ближайшего спутника и управляющего, что подтверждается медицинскими заключениями. Ее поместье «Лунная Дача» никогда не оставалось «без присмотра», как утверждает госпожа Тревис. Им продолжали управлять доверенные лица под официальным покровительством короны, о чем имеются соответствующие документы. Ходатайство госпожи Тревис не только не имеет под собой оснований, но и является злонамеренной попыткой воспользоваться временным отсутствием наследницы для незаконного захвата имущества.

В зале прошелестел одобрительный шепот. Судья Ламберт нахмурился, явно раздраженный тем, что дело, которое он рассчитывал закрыть за пятнадцать минут, обретало неожиданные обороты.

Именно тогда адвокат Финч решил разыграть свой, как он считал, козырной туз и торжествующе улыбнулся.

— Ваша честь! Имеются тревожные свидетельства о странностях в поведении мисс Мёрфи незадолго до её исчезновения. Резкая перемена характера, необъяснимые познания, не соответствующие её воспитанию… Всё это заставляет опасаться за её рассудок и, как следствие, за сохранность наследственного имущества семьи Мёрфи. Мадам Тревис готова предоставить суду показания о том, что после случайного падения с лестницы характер и поведение её падчерицы изменились до неузнаваемости. Из скромной, покорной девушки она превратилась в своевольную, почти дерзкую особу, демонстрирующую познания в алхимии, которых у неё не могло быть. Всё это вкупе с её внезапным «исчезновением» наводит на мысль о возможной… одержимости. Или, по меньшей мере, о глубоком психическом расстройстве, делающем её неспособной управлять имуществом.

В зале воцарилась гробовая тишина. Даже судья Ламберт замер, его брови поползли вверх. Это был грязный, но потенциально смертоносный удар. В мире, где магия реальна, а инквизиция — не пустой звук, обвинение в одержимости могло привести не просто к потере прав, а к костру.

Карэн наблюдала за реакцией зала с холодным, почти голодным удовлетворением. Она вытащила свой главный козырь, рассчитывая посеять панику и сомнения.

Я почувствовала, как у меня похолодели ладони, но лицо сохранило абсолютное спокойствие. Так вот ее ход. Одержимость. Крайняя, отчаянная мера, рассчитанная на суеверие и страх.

Я медленно поднялась. Все взгляды устремились на меня.

– Ваша честь, – мой голос прозвучал ровно, громко и совершенно спокойно, без тени волнения или гнева. – Мадам Тревис, судя по всему, настолько отчаялась заполучить моё наследство, что готова прибегнуть к самым грязным и безумным обвинениям. Я не одержима. И я готова это доказать. Прямо здесь и сейчас. Я готова пройти любое обследование, которое сочтёт нужным назначить суд, в том числе и экспертизу мага Инквизиции, чтобы раз и навсегда опровергнуть эту гнусную клевету.

Мои слова, произнесённые с такой холодной, бескомпромиссной уверенностью, произвели эффект разорвавшейся бомбы. Люди переглядывались, явно впечатленные. Немногие соглашались на подобную проверку, поскольку зачастую Инквизиция могла принять за одержимость психические отклонение, и это было негласным пятном на их репутации. Мало кто соглашался на подобное, предпочтя, чтобы их отсутствие одержимости было доказано судом, сбором доказательств и психологической экспертизой.

Шёпот в зале перерос в гул. Судья Ламберт смотрел на меня с новым, заинтересованным вниманием. Карэн на мгновение растерялась. Она явно ожидала слёз, оправданий, паники — чего угодно, но не этого спокойного, почти презрительного вызова. Её адвокат засуетился.

— Ваша честь, это… это неслыханно! Проверка инквизитора — процесс длительный…

— Но, судя по заявлению вашей доверительницы, необходимый, — сухо парировал судья. — Если есть основания подозревать одержимость, это вопрос не только гражданского, но и церковного суда. Секретарь, отправьте немедленный запрос в местное представительство Инквизиции. Пусть пришлют кого-нибудь для проведения срочной экспертизы.

Карэн побледнела. Её план начал давать обратный эффект. Теперь уже её могли обвинить в ложном доносе, если проверка ничего не выявит.

Ждать пришлось недолго. Видимо, представительство Инквизиции располагалось недалеко от суда. Через двадцать минут в зал вошёл человек в строгом тёмно-сером одеянии без каких-либо украшений. Это был мужчина лет сорока, с худым, аскетичным лицом и пронзительными,