Золушка. Революция - Ямиля Нарт

— Мастер Инквизитор, — произнёс судья. — Нам требуется ваше экспертное заключение относительно этой молодой женщины, мисс Элис Мёрфи. Имеется заявление о возможной одержимости.

Инквизитор молча подошёл ко мне. Его взгляд, холодный и аналитический, будто скальпель, скользнул по моему лицу, по одежде, остановился на глазах.

— Вам следует расслабиться, мисс, — сказал он тихим, бесцветным голосом. — Сопротивление может быть болезненным.

Я кивнула, стараясь дышать ровно. Я знала, что во мне нет никакой посторонней сущности. Я была здесь с самого рождения, как и сказала фея. Просто мои воспоминания проснулись позже. И я была достаточно уверена в своем психическом здоровье, ведь разве фея призвала кого-то с психологическими проблемами решать судьбу целого мира?

Инквизитор поднял руки. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки — ощущение тонкого, цепкого щупальца чужой магии, скользящего по границам моего сознания. Это было неприятно, но не больно. Я не сопротивлялась, позволив потоку чужеродной энергии проникнуть внутрь, ощупать, проверить. Я думала о Лунной Даче, о Викторе, о Кевине и Инне, о моих кремах и открытиях. О том, кто я есть.

Процедура длилась не более минуты. Затем инквизитор опустил руки и отступил на шаг. Его лицо оставалось абсолютно невозмутимым.

— Заключение, мастер? — спросил судья.

— Одержимости нет, — инквизитор произнёс это сухо, отрывисто, как констатацию погоды. — Сознание целостно, следов постороннего внедрения, магического или демонического, не обнаружено. Признаков психического расстройства, выходящего за рамки обычной человеческой эксцентричности, также не выявлено.

Судья Ламберт посмотрел на Карэн с плохо скрываемым презрением.

— Мадам Тревис, вы только что бездоказательно обвинили свою падчерицу в тягчайшем, с точки зрения церкви и государства, преступлении. Вы заставили суд тратить время на бессмысленную процедуру.

Судья Ламберт с явным раздражением повернулся к адвокату Карэн.

— Магистр Финч, ваша доверительница не только не смогла подтвердить оснований для своего ходатайства, но и вынудила суд и представительство Инквизиции тратить время и ресурсы на беспочвенные, как выяснилось, проверки. Более того, подобное голословное заявление порочит честь и репутацию ответчицы и подпадает под статью о ложном доносе, караемом штрафом. В дополнение к отказу в ходатайстве суд постановляет взыскать с мадам Карэн Тревис судебные издержки, а также штраф в размере пятидесяти золотых крон в казну округа за заведомо ложное заявление. У меня возникает вопрос: что побудило мадам Тревис сделать такое серьёзное и безответственное заявление? Может быть, она сможет это пояснить?

Карэн, всё ещё бледная, встала. В её глазах метались искорки паники, но голос, когда она заговорила, старался звучать твёрдо.

— Ваша честь, я… я лишь высказала свои опасения, основанные на резкой перемене в поведении падчерицы. В тот день, когда она упала с лестницы… это был несчастный случай, я лишь случайно её задела… а после она стала совсем другой! Это не может не настораживать!

Она, сама того не желая, вложила в свои слова роковую оговорку. «Случайно задела». Судья Ламбреь нахмурился ещё сильнее.

— Вы «задели» её, и она упала с лестницы? — переспросил он, и в его голосе зазвучали опасные нотки. — И это произошло незадолго до того, как она, по-вашему же утверждению, «стала одержимой» и вскоре бежала из дома?

Карэн открыла рот, чтобы что-то сказать, но поняла свою ошибку. Она замолчала, её лицо исказила гримаса.

— Ваша честь, — снова вступил магистр Лоран.. — На основании собственных слов госпожи Тревис о «несчастном случае» и «толчке», в результате которого, по ее мнению, и произошла мнимая «замена сущности», а также на основании имеющихся у нас свидетельских показаний я ходатайствую о немедленном начале слушания по иску мисс Элис Мёрфи о покушении на ее жизнь и здоровье со стороны мадам Карэн Тревис. У нас имеются письменные показания свидетелей, готовых подтвердить, что инцидент на лестнице не был «несчастным случаем». Иск был подан ранее, но приостановлен в связи с… отсутствием истца. Теперь, когда она здесь, и обвиняемая сама дала свидетельские показания против себя, прошу возобновить процесс.

Судья Ламберт, явно раздражённый тем, как одно дело мгновенно породило другое, ещё более скандальное, тяжело вздохнул.

— Ходатайство удовлетворяется, – процедил он, с силой стуча молотком по деревянной подставке. – Начинаем слушание по делу о покушении. Но предупреждаю – я терпеть не могу, когда мое время тратят впустую. Говорите по существу и только по существу.

Адвокат Карэн, магистр Финч, выглядел так, будто его угостили лимоном. Он явно не рассчитывал на такой поворот.

Слушание по новому делу было коротким и сумбурным. Лоран зачитал показания кухарки и горничной. Карэн, запинаясь, пыталась отрицать всё, называя свидетелей подкупленными. Её дочери, вызванные на допрос, дрожащими голосами подтвердили версию матери о «несчастном случае», но их показания звучали заученно и неубедительно. На моей стороне были слова — мои и Виктора, который дал короткие, чёткие показания о моём состоянии после падения и о мотивах мачехи, известных ему как старому слуге семьи. На стороне Карэн – лишь голословные, путаные и эмоциональные показания ее дочерей, которые, перебивая друг друга, пытались доказать, что мама «никогда бы не сделала ничего плохого», что все было «несчастным случаем», а я «сама споткнулась».

Итог был предсказуем. Судья Ламберт, явно не желая вязнуть в этой семейной трясине без более веских улик, постановил приостановить разбирательство до проведения проверки финансовых дел мадам Тревис.

– Ввиду противоречивости свидетельских показаний и серьезности обвинения, – объявил он, – суд постановляет инициировать проверку финансовых дел мадам Карэн Тревис за последние пять лет. Особое внимание – к денежным потокам, связанным с управлением поместьем Мёрфи «Лунная Дача» и личными тратами в сравнении с декларируемыми доходами. По результатам проверки будет назначена следующая дата слушаний.

Он ударил молотком в последний раз.

– Заседание окончено.

Карэн Тревис, не говоря ни слова, с мертвенно-бледным лицом и глазами, полными от ярости и страха, схватила дочерей за руки и почти вытолкала их из зала. Проверка финансов – это было то, чего она боялась больше всего. Все доходы от поместья, которое выращивало лен и производило льняное масло, должны были идти на его содержание и на меня, пока я не достигла совершеннолетия, согласно хитро составленному завещанию моей матери. Карэн была лишь управителем. Но ей было мало скромных доходов. Она объявляла поместье убыточным и годами через подконтрольных судей пыталась его продать, ведя изматывающую юридическую войну. Проверка легко могла вскрыть растраты, подлоги и незаконные сделки.

Я молча