Золушка. Революция - Ямиля Нарт

— Он мастер информирования, наш принц. Ситуация, Элис, катастрофическая. Гильдия парализована внутренними разборками. Производство магической пыли, ключевых артефактов для армии и инфраструктуры, просело на треть. Альянс стягивает войска к Разлому. Но, — он сделал паузу, глядя на меня пристально, — я хочу сказать вам кое-что, о чем Кассиан, возможно, не думает или не говорит. Альянс Семи Звезд будет куда более заинтересован в ваших научных открытиях, чем в войне.

Я наклонилась вперед, заинтригованная.

— Почему вы так думаете?

— Потому что я изучал их, — сказал Логан. — Их общество устроено иначе. У них нет такой же мощной, централизованной Гильдии. Альянс — не монолит. Это союз семи кланов, каждый со своими интересами. Их объединяет жажда новых земель, ресурсов, но ещё больше — знаний. Они отстали от нас в магических технологиях, но не в военном деле. И их Верховный король, тот самый, которого ты спасла, — не глупец. Он амбициозен, жаден до власти, да. Но он также умен. И он, как и многие правители, ценит научные ресурсы куда больше, чем сиюминутную военную добычу.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

— Альянс не раз переманивал к себе ученых, алхимиков, инженеров из других стран. Предлагал покровительство, финансирование, свободу исследований. Их академии хоть и менее могущественны, чем наша Гильдия, но куда более… открыты для новых идей. Для таких идей, как твои.

Я замерла, в голове крутя его слова.

— Ты хочешь сказать, что, если бы Альянс знал о моих исследованиях… они могли бы предпочесть это войне? Или, по крайней мере, сделать их своим приоритетом?

— Именно, — кивнул Логан. — Война для них — инструмент. Дорогой, рискованный. А доступ к прорывным технологиям, которые могут дать им преимущество на десятилетия вперед… Это куда более ценная добыча.

— Но Кассиан этого даже не рассматривает, — медленно проговорила я, достраивая мысль.

— Конечно, нет, — подтвердил Логан. — Он — патриот Империи. Для него вы — стратегический актив, который нельзя упустить. Он не хочет делиться вашими открытиями даже с гипотетическими союзниками, что уж говорить о потенциальных врагах. Он хочет использовать их, чтобы укрепить Империю, ослабить Гильдию и получить преимущество в войне. Делиться с Альянсом? Даже ради мира? Для него это равносильно капитуляции. — Логан покачал головой. — И я его понимаю. Но я просто констатирую факт. У вас, помимо военного, есть и другой, дипломатический козырь. О котором здесь, в Империи, думать не принято.

Я слушала, и тяжёлый камень, уже знакомый, снова опускался мне на душу. Логан, сам того не ведая, озвучил мои собственные, самые тёмные опасения. Кассиан был моим союзником, да. Но нашим альянсом управлял холодный расчёт. Я была для него «стратегическим активом». Полезным, ценным, возможно, даже вызывающим личный интерес, но в конечном счёте — инструментом в большой игре. Инструмент можно беречь, им можно восхищаться, но его судьба всегда будет вторична по отношению к цели.

Я вернулась, чтобы защитить свой дом, своих людей. А теперь мне предлагали взвалить на плечи ещё и непосильную ношу выбора между долгом перед страной, которая стала мне домом, и возможностью остановить бойню. Но какой ценой? Ценой предательства? Или ценой молчания, которое обернется тысячами смертей?

— Вы даёте пищу для тяжёлых раздумий, мастер Логан, — тихо сказала я, отодвигая свою недопитую чашку.

— Просто Артур, — поправил он меня. — Я думаю, мы можем позволить себе такие вольности. И да… простите, если сгустил краски. Но после всего, что случилось… хочется называть вещи своими именами.

— Я не знаю, что делать, Артур, — призналась я, и голос мой прозвучал устало и беспомощно. — Я всего лишь хотела создать хорошую косметику и спасти свое поместье.

— Знаю, — тихо сказал он. — Но судьба, похоже, выбрала тебя для большего. И я… — он запнулся, — я буду на твоей стороне. Чем смогу. Даже если для этого придется пойти против Гильдии. У меня нет больше иллюзий. Есть только правда.

— Это… требует осмысления, Артур, — честно сказала я. — Спасибо, что поделились мыслями.

— Всегда рад дискуссии, — он улыбнулся своей редкой, чуть кривоватой улыбкой. — А теперь, раз уж мы говорим откровенно и о науке… расскажите, где вы были? Что видели?

Я колебалась. Полную правду о Земле, о фее, о туфельках я не могла рассказать даже ему. Но кое-чем поделиться можно. И нужно.

— Я была в месте, где магии… почти нет. Вернее, она есть, но в иной форме, непривычной для нас. Где основу прогресса составляют не артефакты и пыль, а чистое знание о законах мира. Физика, химия, биология, — я видела, как его глаза загорелись. — Там я смогла получить доступ к библиотекам, к знаниям. Именно оттуда взяла основы моя мама, которые передала потом мне. И я кое-что привезла.

Перед Артуром легла книга. Небольшая, толщиной в пару сотен страниц. Переплет был простым, кожаным, но работа явно ручной — швы ровные, но не идеальные, как у станка. Бумага была качественной, но тоже разной фактуры, словно собранной из нескольких партий. А открыв книгу, можно было увидеть главное: текст был написан от руки. Аккуратным, четким, но явно человеческим почерком. Заголовок гласил: «Основы химии»

— Это… — Логан осторожно, почти с благоговением, потянулся к книге. Его пальцы, привыкшие к хрупким артефактам, коснулись бумаги. — Это рукопись? Кто автор?

— Моя мать, — сказала я мягко, следуя заранее продуманной легенде. — Лисандра. Она вела эти записи много лет, систематизируя свои алхимические изыскания на новый, неизвестный мне лад. Я нашла их в тайнике в Лунной Даче уже после… после всего. А в том месте, где я была, у меня было время и возможность переписать их заново, дополнить некоторыми своими наблюдениями и… перевести на более понятный, системный язык, — я положила руку на обложку. — Это не магия, Артур. Это наука. Объяснение, почему вещества ведут себя так, а не иначе. Почему масло не смешивается с водой, почему одни вещества горят, а другие нет, что такое кислота и щелочь. Основа, без которой любое зельеварение — просто набор суеверий и эмпирических правил.

Логан не отрывал взгляда от книги. Он осторожно перелистывал страницы, пробегая глазами по схемам простейших аппаратов, по таблицам, по определениям. Его лицо было лицом человека, нашедшего родник в пустыне.

— Ваша мать… она была гением, — прошептал он. — Такие мысли… такой