Золушка. Революция - Ямиля Нарт

наблюдала, как она удаляется. Впервые я видела в ней не просто злую мачеху из сказки, а загнанную в угол, испуганную и потому еще более опасную женщину. Эта битва была далеко не окончена.

– Хорошо сыграно, мисс Мёрфи, – тихо сказал мэтр Лоран, собирая бумаги в портфель. – Ваше хладнокровие и готовность пройти проверку инквизитора обезоружили ее. Теперь у нее серьезные проблемы. Финансовая проверка – это надолго. У вас есть время укрепить свои позиции.

– Спасибо вам, мэтр, – ответила я. – И передайте мою благодарность его высочеству.

Мы вышли из здания суда в прохладный полуденный воздух. Виктор, дожидавшийся у самоходки, увидел мое выражение лица и молча открыл дверцу.

Только я собралась сесть, как услышала знакомый голос.

– Мисс Мёрфи. Поздравляю с возвращением.

Глава 11. О старых друзьях

Артур Логан.

Он был в своем обычном рабочем обличье — практичный кожанный жилет поверх простой рубахи, плотные брюки, заправленные в высокие сапоги. Он выглядел уставшим. Глубокие тени под глазами, резче проступившие морщины у рта. И в его взгляде, когда он встретился со мной, читалось что-то сложное.

— Мастер Логан, — позвала я, подходя ближе и чувствуя неожиданный прилив тепла при виде его. — Вы здесь по делам Гильдии?

Он горько усмехнулся.

— Гильдии сейчас не до меня. И, признаться, мне не до неё. У меня перерыв между дежурствами в архивах. Я хотел увидеть вас и удостовериться, что вы целы, — он сделал паузу, огляделся по сторонам. —А еще, судя по выражению лица мадам Тревис, вы успешно отразили атаку. У вас есть время? Я знаю одно тихое место неподалеку. Мне бы хотелось поговорить.

Я посмотрела на Виктора. Тот, уловив мой взгляд, почти незаметно кивнул.

— Да, — ответила я. — Поговорим.

Мы пошли пешком, оставив самоходку у здания суда под присмотром Виктора. Логан вел меня не по главным улицам, а по узким переулкам старого города, где каменные стены домов почти смыкались над головой. Через десять минут мы вышли к небольшой, неприметной двери с вывеской, изображающей чашку с клубящимся паром. «Кафе у Старого Колодца». То самое место, где мы когда-то вместе обедали.

Внутри было так же, как я помнила: полумрак, запах старого дерева и пряностей. Тот же самый угловой столик в нише у камина, где тлели поленья, был свободен. Мы сели. Хозяйка, пожилая женщина с мудрыми глазами, узнала Логана и молча принесла два больших керамических кувшина с дымящимся напитком, пахнущим корицей и кардамоном, и тарелку с медовыми пряниками.

Пока она хлопотала, мы молчали. Только когда она ушла, и тишина кафе сомкнулась вокруг нас, нарушаемая лишь потрескиванием огня, Логан тяжело вздохнул.

— Я рад вас видеть, — начал он, глядя не на меня, а на пламя в камине. —Когда вы исчезли… — он сжал кулак на столе, костяшки побелели.

— Да, — тихо подтвердила я. — Это случилось неожиданно.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Его пальцы медленно водили по шершавой поверхности глиняного кувшина.

— Элис… я был в Запретном архиве Гильдии. Искал любые упоминания о Сидах, о пространственных артефактах, о межмировых переходах. Чтобы найти способ… связаться с вами. Или хотя бы понять, куда вы могли деться.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах, обычно таких ясных и уверенных, я увидела настоящую внутреннюю бурю.

— И чем глубже я копал, тем больше… отвратительной правды всплывало на поверхность. Я всегда верил в Гильдию. В её миссию. В прогресс, который она, как я думал, несла. Она была мне и домом, и школой, и… тюрьмой для ума, как я теперь понимаю. Она дала мне знания, но одновременно ослепила. Заставила видеть только тот путь, который она одобряла.

Он с силой поставил кувшин на стол, жидкость плеснулась через край.

— А оказалось, что её глава, Льюис Тревис, мой прямой начальник, затевал не просто переворот. Он планировал хаос. Гражданскую войну в тот самый момент, когда у границ стояла вражеская армия Альянса. И в этом хаосе его люди, его фанатики, чуть не убили Верховного короля Альянса прямо на нашем балу. Чуть не развязали войну на два фронта. Из-за чего? Из-за собственной, ненасытной жажды власти. Эта мысль… — он провел рукой по лицу, и я увидела, как его пальцы дрожат, — эта мысль вызывает у меня тошноту. До сих пор вызывает. Гильдия, которую я боготворил, которой служил верой и правдой, оказалась ядовитой змеей, готовой ужалить саму себя, лишь бы вцепиться в трон. И всё это — под благородными лозунгами о «прогрессе» и «благе Империи».

— Артур… — начала я, не зная, как его утешить. Утешения он вряд ли ждал.

— Не надо, — он резко махнул рукой. — Мне не нужна жалость. Мне нужно… понять. Переосмыслить. И я благодарен вам, мисс Элис. Ваши слова тогда, в порту, ваши упрёки в боязни нового… они стали первым трещинами в этой монолитной, казалось бы, стене моей веры.

— Вы не один такой, Артур, — мягко сказала я. — После раскрытия заговора многие в Гильдии, я думаю, чувствуют то же самое. Просто не все готовы в этом признаться.

— Признаться? — он горько усмехнулся. — Большинство просто зажмурятся и сделают вид, что ничего не произошло. «Тревис — лишь исключение, система не виновата». Они будут цепляться за свои догмы, свои привилегии, свои лаборатории, запертые на семь замков. Потому что без этого они — никто.

В этот момент я ясно осознала то, что, возможно, чувствовала и раньше, но не формулировала. Между нами не было того напряжения, той невысказанной тяги, что возникала в присутствии Кассиана. С Артуром было легко. Как с коллегой. С умным, увлеченным своим делом товарищем, который понимал меня на том глубинном, профессиональном уровне, который был недоступен другим. И я видела в его взгляде то же самое — уважение, интерес, теплую симпатию.

— Между нами больше нет Гильдии, Артур, — сказала я вслух. — Как барьера. Мы можем говорить откровенно.

Он кивнул, и его лицо немного расслабилось.

— Это… облегчает. — он отпил воды. — Итак. Вы вернулись. Не просто так, я полагаю. Суд, Карэн… это лишь вершина айсберга. Кассиан наверняка уже вдалбливает вам в голову, как Империи отчаянно нужны ваши открытия в свете готовящейся войны.

— Он… проинформировал меня о ситуации, — осторожно подтвердила я.

— Информировал, — Логан фыркнул беззлобно.