Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! - Мария Александровна Ерова

на верёвки чучела, набитые соломой, изображавшие противников, и с открытой неприязнью рассматривала обстановку, царившую на территории «тренировочного комплекса». Другие «вороги» на палках торчали из земли и имели вид скорее клоунский, нежели грозный, и всё они напоминали больше Страшилу из романа «Волшебник Изумрудного города», а вовсе не тех, с кем им рано или поздно придётся драться. Пусть только на тренировках.

Тренировочные палаты были огромными по размеру, но одиночные «ха», «получи» и «вот тебе» сказали ей о том, что она не ошиблась, и пришла, куда надо.

Она шла так тихо, что осталась незамеченной до самого конца своего маршрута. А потому едва не попала под выпад меча, которым, раздетый по пояс и блестящий от пота Елисей, мастерски тренировался.

Лезвие, взвизгнув, остановилось над плечом, у самой шеи девушки. Елисей, испугавшись того, что чуть не поранил её, вскрикнул, но Маруся равнодушно отвела замершее лезвие в сторону, подавшись навстречу. Неудобно чувствовали себя оба, а потому время сейчас измерялось выразительными взглядами и затаившимся молчанием.

Заговорили они тоже одновременно:

— Ты что тут делаешь?..

— Ты почему в трапезную не пришёл?

— Я тебя пошла искать! — в этот раз первой успела ответить Маруся. — Думала, что-то случилось нехорошее…

Елисей, взглянув на неё обиженно, шмыгнул носом и убрал меч в ножны.

— А разве ничего не случилось? — хмыкнув, задрал он подбородок так высоко, что Маруся удивилась, как его затылок не перевесил. — Может, напомнить, что произошло вчера вечером? А после утром… Так стыдно мне ещё никогда не было!

Он, отвернувшись от девушки, вновь принялся упражняться, только теперь не мечом, а кулаками.

— Ты ещё успеешь сходить поесть! — не зная, как ещё его расшевелить и отвлечь от дурных мыслей, произнесла Маруся.

— Спасибо! — язвительно ответил Елисей, не оборачиваясь. Обиженка, растудыть его тудыть! — Я сыт! Зёрна очень питательны, знаешь ли…

— Хорошо! — нарочно бодро воскликнула девушка. — Тогда я пойду! Меня там Златогор, да Пересвет заждались, наверное… Не буду мешать!

И, развернувшись на каблуках, быстрым невесомым шагом отправилась обратно.

Елисей колебался. Правда, недолго. Маруся про себя даже считать начала: три, два, один…

— Подожди! — воскликнул он, бросая своё занятие и догоняя девушку. — Маруся…

Ага! Всё внутри неё заликовало. Значит, не безразлична ему была. Значит…

Обхватив её сзади за плечи, Елисей легонько развернул её к себе лицом.

— Ну, прости меня, дурака, — произнёс он тихо, заглядывая в её ясные очи. — Погорячился…

Маруся замерла и даже чуть глаза прикрыла. Елисей, вновь замешкав, всё же склонил к ней буйную голову, намереваясь одарить девушку поцелуем, но…

Но тут что-то пошло не так!

Между ними вдруг пролетело нечто вроде копья, только чудом никого не задев. Маруся захлопала глазами, и инстинктивно прижалась к Елисею всем своим существом, а вокруг…

— Мама родная! — закричала Маруся, потому как соломенные болванчики, над которыми так нелестно посмеивалась девушка, пока шла сюда, словно ожили все разом!

Те, что спускались на верёвках с потолка, метили в них тренировочными луками, стрелы которых имели мягкие, но чувствительные при попадании наконечники. А торчащие из земли пугала размахивали деревянными мечами, так и норовя достать до них, угрожающе раскачиваясь на железных пружинах.

— Что происходит?! — воскликнула девушка, видя, что и Елисей с не меньшим волнением и опаской отслеживает происходящее. — Так и должно быть?! Как они ожили?!

— Не знаю, — протянул тот в ответ. — Но держись ко мне ближе, не отходи ни на шаг!

Он вновь достал свой меч, пытаясь отбиваться от сошедших с ума тренировочных манекенов, но удары, сыпавшиеся на них со всех сторон, попадали по различным частям тела молодых людей всё чаще и чаще.

— Больно! — Марусе уже плакать хотелось, а ведь они не минули ещё и половины длиннющего зала. — Елисей, придумай что-нибудь!

Тот не отвечал — было просто некогда, и тогда и Марусе пришлось взять себя в руки. Вернее, вот сейчас, в этот самый миг, она разозлилась по-настоящему. Выхватив у одного из нападавших болванчиков деревянный меч, она тоже принялась им отбиваться, да как лихо у неё получалось!

И, воодушевившись, так они минули ещё четверть зала. До выхода оставалось совсем чуть-чуть, когда снова произошло непредвиденное. Чучела, оборвав свои верёвки и пружины, теперь атаковали их в свободном движении и все сразу, налетая и сверху, и снизу.

— Бежим! — приказал Елисей, и немедля ни секунды, потянул девушку за руку.

Теперь, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон удары, они опрометью бросились прочь из зала, очень надеясь, что на входе чучелки остановятся. Но их надеждам не суждено было сбыться.

Вся эта соломенная орава последовала за ними и дальше, как будто кто-то специально натравил их. Не отстали они и после, когда Маруся и Елисей, выскочив за ворота, понеслись в лесную чащу, желая лишь одного — отвязаться от них поскорее.

И встретившийся им на пути невесть откуда взявшийся домик на курьих ножках оказался как нельзя кстати. Но, подбежав к нему ближе, Елисей разочарованно выдохнул: как бы они не пытались его обогнуть, но бестолковое строение так и норовило повернуться к ним тем местом, на котором люди обычно сидят.

Но тут Маруся не растерялась, завопив во всё горло:

— Избушка-избушка! Повернись к лесу задом, а ко мне — фасадом!

И избушка, развернувшись, опустилась перед ними на колени, приветливо распахнув свою дверь.

Глава 24

Марусю и Елисея два раза не нужно было приглашать. Они шмыгнули внутрь, и чудо-юдо на курьих ножках, тут же захлопнув дверь и распрямившись, стало выше «всего этого». В смысле, выше гадких соломенных истуканчиков, что всё ещё пытались её атаковать, вероятно, не понимая, с кем связались.

Молодые люди бросились к окнам, чтобы оценить происходящее внизу, и не без удовольствия отметили, что «умный дом» явно не собирался дать себя в обиду, отпинываясь от навязчивых чучел, как от клопов, а иногда даже пристукивая по ним сверху, вминая в землю аккуратными несъедобными лепёшечками.

Поняв, что им, наконец, удалось отвязаться от бестолковых манекенов, Маруся и Елисей с улыбкой опустились на ближайшую лавку, но вежливое «кхе-кхе» вновь заставило их подскочить на месте.

Осмотрев внутреннее убранство избушки тщательным взглядом, они обнаружили кота Василия — того самого фамильяра Бабы Яги, что сидел за невысоким столиком и, оттопырив маленький мохнатый мизинчик, отпивал из чашки