Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! - Мария Александровна Ерова

— Чего?! — взревел Елисей, но та так неожиданно и так быстро оказалась в его объятиях, что он и удивиться не успел, как схлопотал поцелуй. Да не абы какой, а самый что ни на есть страстный! С языком и прочими не лицепристойными для декана факультета подробностями.

— Ммм, ммм, ммм, — замычал Елисей, теперь уже испугавшись не на шутку, пытаясь избавиться от навязчивой деканши.

И в конце концов, ему это удалось.

— Не подходите! Я буду жаловаться! — закричал он, вырвавшись из жаркого плена настырно обнимавших его рук.

— Кому? Кощею? — промурлыкала коварная соблазнительница. — Ну-ну, попробуй… Ещё пара таких моих поцелуев, и ты забудешь обо всём: и об академии, и о Кощее, и о Марусе… И всё, чего будешь желать, так это моих поцелуев. Чувствуешь? Уже начало действовать?

Елисей не шибко понимал, о чём она тут бормочет, но, прислушавшись к себе, вдруг ощутил на языке сладкий вкус какого-то лекарства. «Точно, отрава!» — подумал молодец в тот момент, уже не впервые пожалев, что не остался сражаться с чучелами на улице.

Они, по крайней мере, били, а не соблазняли. И ничего не требовали взамен. А тут… Эх! Голова, кажется, начала подкруживаться, а ноги слегка обмякли.

Ягиня Никифоровна, наблюдая за ним очень пристально, тоже заметила эти изменения. А потому, вновь приблизившись к нему, ухватила Елисея за шиворот, и как несмышлёного котёнка поволокла в сторону опочивальни. Тот не сильно сопротивлялся в силу своего бедственного положения, но увиденное в спальне любвеобильной ректорши повергло его в небывалый шок.

Навстречу им в глупейших непристойных нарядах вышла парочка добрых молодцев с таким же затуманенным взором, наверное, как и у него самого…

— Мальчики, подготовьте новенького, — небрежно приказала им стерва Ягиня. — Сегодня он мой и только мой!

Худшего развития сценария Елисей и ожидать не мог! Только не это! Стать игрушкой в постели ненормальной деканши в его планы совершенно не входило. А потому он, несмотря на парализовавшую его слабость, принялся активно сопротивляться.

Но добрые молодцы с затуманенным взглядом глупых вопросов не задавали и бездумно делали то, что им приказали. Их лица ничего не выражали, и вообще, были бесчувственны, как у живых мертвецов. И тут Елисей сообразил, что останься он здесь хоть ещё на немного времени, то станет одним из них. А этого допускать было никак нельзя. Он встал в боевую стойку, не желая подпускать к себе этих порождений зомби-апокалипсиса, но и силушки у них было ого-го! Парень пытался драться, и даже кусаться, но они словно не чувствовали боли, подхватив его под белы рученьки и потащив в сторону чана с бурлящей водой.

— Да, и натрите его каким-нибудь маслом! — продолжала давать распоряжения Ягиня Никифоровна, направляясь к двери. — А то от него кроме как потом, да той девчонкой, больше ничем и не пахнет!

Это было уж совсем каким-то беспределом…

— Маруся! — закричал Елисей так громко, словно её имя, как заклинание, должно было прибавить ему сил.

И ведь это сработало! Ибо через несколько секунд, вышибив дверь на полном ходу, ворвалась Маруся, летящая в какой-то ступке, да грозно размахивающая веником…

Глава 27

Маруся всё ломала голову, как ей отсюда выбраться. Сидеть в тёмном чулане откровенно надоело, да и вспоминая прочитанные в детстве сказки, подозревала она, что этим не обойдётся. Скорее, девушка сейчас была вкусным припасом на зиму — сожрут и не подавятся эти двое подельников — рыжая стерва и её лохматый прихвостень.

А ей ещё Елисея из плена вызволять надобно…

Так и сидела она на каком-то перевёрнутом деревянном ведре, пока не уловила едва заметное движение перед глазами. Замерла, настороженно изучая противника, и интуиция её не подвела. Прямо перед носом девушки, спускаясь на тонкой, едва заметной паутинке, висел паук, перебирая своими маленькими мерзкими лапками.

Сердце Маруси забыло в тот миг, как биться. Ну не складывались у неё отношения с паукообразными даже в своём мир. А от сказочных чего ожидать было, она даже не представляла. И уже набрала побольше воздуха в грудь, чтобы закричать, но вовремя вспомнила, что кричать было нельзя — Ягиня услышит.

А потому, нащупав рукой свалившуюся на неё метлу, про которую она внезапно вспомнила, Маруся превратила её в оружие, замахнувшись на восьминогого супостата. Паук, что-то заподозрив и, вероятно, не ожидая от девушки такой подставы, попробовал ретироваться, быстро зашевелив лапами вверх. При других обстоятельствах, шансов у него почти что не было. Вот только Маруся была тем ещё бойцом, и, не рассчитав угол замахивания руки, свалилась со своего места спиной назад, ударившись об пол. Паук же тем временем благополучно завершил свою миссию, и, пока девушка поднималась, вспоминая про себя все слова русского народного бранного фольклора, благополучно скрылся из виду.

— Ух, я тебе покажу! — погрозила она кулаком в пустоту, другой рукой потирая ушибленные бока. — И тебе тоже…

От досады она пнула деревянное ведро, на котором до этого сидела. От удара оно перевернулось, издав определённый шум и вызвав интерес у Маруси. Как оказалось, ведро было вовсе не ведром — ступой, то есть транспортным средством, которым, по сути, должна была обладать каждая уважающая себя Баба Яга. Которой, наверное, Ягиня Никифоровна и являлась.

Дальше взгляд её метнулся к метле, что она выронила в процессе падения, и мысли её теперь потекли по нужному руслу. Подобрав метёлку, она забралась в ступу, и вновь крепко задумалась. Как-то же она должна была летать?!

И тут ей на ум пришёл фрагмент любимого мультика из детства — «Летучий корабль». У героя там тоже были пробелы в знаниях по поводу вождения воздушного транспортного средства, которые он благополучно сумел решить. Почему бы и ей не попробовать, произнеся заветные слова? Как же там было…

Маруся, покрепче сжав метлу и зажмурившись, тихо проговорила про себя заветные слова. Она явно сейчас понимала, что чувствовал Юрий Гагарин, впервые собираясь в космос. И даже если её первый полёт не сулил быть удачным, всё же мероприятие это было волнительным и интересным.

— «Земля, прощай. В добрый путь!» — наконец, решилась произнести она вслух.

И в тот же миг ступу затрясло.

Мамочки!

Заревев, её новая «тачка» затряслась, и, пробурчав как мотор автомобиля, вдруг сорвалась