Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! - Мария Александровна Ерова

Елисею. И этот взгляд Марусе ну вот совсем не нравился! — Знаете, люди, попадая в сказку, всегда ждут чего-то эдакого… Вот, например, думаете, мне нравится жить в этой избушке?

— Ну, а что? — тут же спохватилась Маруся. — Чистенько так, уютненько, в стиле «кантри»…

Ягиня Никифоровна опалила её неприязненным взглядом.

— Вот. А я джакузи хочу, и бассейн среди пальм, — тяжко вздохнула деканша. — Но ради дела… В общем, наслушались вы и так лишнего, ребятки…

И глаза её, загоревшись зелёным блеском, коварно блеснули.

— Вы что, убьёте нас?.. — запаниковала Маруся.

— Как можно?! — наигранно возмутилась Баба Яга. — Просто сотру вам память…

— Сотри, сотри! — тут же подхватила вредоносная скотинка на её плечах, и глаза его блеснули тем же зелёным блеском. — Нечего тут всяким шастать, да в дом чужой заглядывать!

— Протестую! — заорала Маруся во всё горло.

— Поддерживаю! — глядя на неё, подхватил Елисей.

И они, встав спиной к спине, приготовились к рукопашной.

Ягиня Никифоровна, театрально возведя глаза к деревянному потолку, кажется, начала терять терпение. Кот её при этом предупреждающе зашипел. Картина могла бы показаться комичной, если бы не была такой устрашающе-печальной.

— Вы правда думаете, что сможете выстоять против меня? — Яга повернулась к ним спиной, всем своим видом показывая, что не боится. — К тому же, ни о какой учёбе на моём факультете отныне речи идти не может, если хоть один из вас на него собирался. Вы же это понимаете?

— Ну, я-то точно прикладной магии учиться не собирался! — хмыкнул Елисей. — Если уж кого и прикладывать, то лучше дубиной! Оно так надёжнее будет!

Но Ягиня Никифоровна шутку не оценила. Подняв руку раскрытой ладонью вверх, она произнесла что-то короткое и очень меткое, и в тот же миг Елисей повалился на пол, связанный невидимой верёвкой. Да, и ещё у него кляп торчал изо рта, а глаза испуганно вращались, словно он призрака увидел.

Маруся уже было открыла рот, чтобы это возмущённо прокомментировать, но её сразу же постигла та же самая участь, и теперь они уже вдвоём, как два бесполезных кулька, валялись на полу, тараща друг на друга глазища.

— Куда их? — равнодушно спросил Василий. — Запечь, сварить или…

— Василий Обормотович! — ласково пожурила его Ягиня. — Ежели мы всех абитуриентов съедать будем, то, надо полагать, учиться у нас просто некому будет…

— Эх, а мне так свежего мяска хотелось, — кот разочарованно покачал головой, но был вынужден согласиться. — Тогда что прикажете?

— Девчонку — в чулан, а с мальчишкой… с мальчишкой я сама разберусь! — произнесла деканша и хитро так заулыбалась, посматривая в сторону Маруси, которая запаниковала бы ещё больше, если бы могла.

Но пока что все её возможности были ограничены той самой прикладной магией, которой она здесь собиралась учиться. И на факультет которой, судя по всему, ей уже было не попасть.

Эх, а она так надеялась и верила! Так ждала. Хотя, ведь это был не единственный факультет в академии Тридевятого царства, а потому надежда найти жениха в её стенах была ещё жива.

«Василий Обормотович», как назвала своего фамильяра Ягиня Никифоровна, долго церемониться не стал. Подцепил когтями её платье, да потащил в ту сторону, куда ему было велено, то есть, в чулан. И ведь силы у него откуда-то были такие, что удавалось ему это без особого труда! А после запихнул в узкое тёмное помещение, усадив на какое-то ведро деревянное, и надменно произнёс:

— Вот, посиди, о поведении своём подумай!

И со всего размаха так хлопнул дверью, что Марусе на голову ещё что-то сверху приземлилось. И этим «что-то» оказалась метла, которую она со страху отшвырнула от себя.

— Ай! — воскликнула она, потирая ушибленное место, и в тот же миг заткнув рот себе ладонью. После удара чары рассеялись, она снова могла говорить и двигаться, вот только выдавать это раньше времени не хотела.

И, как всегда, это бывало в ситуации стресса, мысли её заработали в нужном направлении, пытаясь понять, как отсюда выбраться, да Елисея из лап деканши спасти.

Вот только как это сделать, придумать никак не могла…

Глава 26

Едва Ягине Никифоровне удалось отвязаться от Маруси, как та, щёлкнув пальцами, избавила Елисея от невидимых пут и, несмотря на кажущуюся женскую хрупкость, в два счёта поставила его перед собой на ноги, ухватив за грудки.

Тот тут же принялся отряхиваться и искать взглядом ходы к побегу, но деканша, не сводя с него глаз, лишь снисходительно улыбалась.

— Любишь её? — спросила она плавно, нараспев, попытавшись коснуться его щеки.

Только Елисей, ловко увернувшись от её тонких пальчиков, попятился назад.

— Кого?! — оторопело спросил он, не поняв тонких намёков вероятно будущей преподавательницы, на что та вновь театрально закатила глаза.

— Подругу свою. Марусю, — улыбка её была сладкой-сладкой, слова срывались с губ нежной песней, да и сама Ягиня Никифоровна, несмотря на явно почтенный возраст, который явно скрывала под молодой личиной, была ещё ничего.

Но Елисея все эти фокусы слабо волновали. Выбраться бы поскорее, да Марусю из беды вызволить. Знает он этих магичек! Захмурят, задурят и поминай, как звали! Маруся же была другим делом. Нравилась она ему так, что зубы сводило. И глаз иногда дёргался. В хорошем смысле слова.

Конечно, девица была не простой, но простые Елисею никогда и не нравились. Или он попросту того времени не помнил, когда девицы ему перечили. Обычно все, как одна, в рот смотрели, да любви жаждали. Не простой там трали-вали, а такой, чтобы сначала под венец. А под венец он пока был не готов. Куда жАниться-то неучёному? Академией грезил, овладением там разными видами искусств боевых, а, возможно, и магических. Но с Марусей он хоть сейчас был готов обвенчаться, лишь бы не отдавать её этому зелёному с четырьмя головами, да выскочке царевичу Пересвету.

Но та пока что его взглядов не разделяла. То ли был он ей не люб, то ли не видела она, как он по ней на корню сохнет. Всё про каких-то женихов твердила, как будто не понимала, что тот единственный прямо перед ней, и готов до конца жизни сносить её безумные выходки, да слушать непонятные словечки. Будто не понимала, что никому — никому-никому он её не отдаст!

— Вижу, что