За гранью дружбы - Сэлли Собер

— Хочу... — Мотаю головой в отрицании, но рот говорит совсем другое. — Я тебя хочу...

Пальцы Матвея становятся настойчивее, кружат вокруг моего клитора, и уже через несколько секунд я кончаю, не стесняясь своего стона. Не стесняясь ничего.

— Умничка. — Он убирает руку, возвращая на коробку передач. Ускоряет автомобиль, и вскоре мы тормозим у навороченной высотки, где находится квартира Матвея.

Глава 22. Разговор

Матвей.

— Почему ты не отвёз меня домой? — Выбирается из машины, с трудом держась на ногах. Завтра ей определённо будет очень плохо.

— В таком виде? — Ухмыляюсь. — Ну уж нет. Позориться перед твоим отцом я не собираюсь.

— То есть я тебя позорю?! — Вспыхивает, и я не сдерживаюсь от смеха. — Стыдно стало, что трахал меня?! — Орёт на всю улицу. Прохожие оборачиваются, смотрят в упор.

— Как ты это связала, рысёнок? — Закусываю губу, наблюдая, как мило она злится. — Мне никогда не будет за это стыдно. Я тебя люблю. — Слова даются мне просто, ведь как только я отъехал от её дома, я понял, что как раньше уже не будет. Либо мы вместе, либо мы никто друг другу. Но точно не друзья.

— Ну конечно... Ты же такой хороший... Всем нравишься... — Бубнит, когда я тяну её за руку к дому. Она вновь пропустила мои слова о любви мимо ушей. Ну и пусть. Я готов повторить это ещё. И ещё. — Тогда почему ты не увез меня домой? За что тебе стыдно? Или ты хочешь использовать меня ещё раз?

— Во-первых, — прижимаю её в лифте к зеркальной стене. — Это не я тебя использовал. А ты меня. Ты меня трахнула и выбросила. А я готов на тебе жениться. — Её глаза расширяются, и я тону. — Во-вторых, стыдно мне бы было перед твоим отцом, что я дал тебе так напиться. И в-третьих, да, хотел бы тебя ещё раз. Хотя нет. Не раз. Много, очень много.

— Как же ты меня меня бесишь! — проходит в квартиру первая, и сразу с порога начинает раздеваться.

С трудом отбрасывает обувь, вышагивает из штанов, чуть не свернув себе шею, отбрасывает в сторону топ. Стоит передо мной в одних трусиках, закрывая пышную грудь рукой.

— Я не притронусь к тебе. — Сглатываю. И как бы мне не хотелось взвалить её на плечо, отнести в спальню и хорошенько отодрать, я не стану этого делать. Пока она не признает, что между нами никакая не дружба.

— Я тебя не прошу меня трогать... — Бессвязно.

В глубь пройти не даёт, скатываясь на колени передо мной. Цепляется за бляшку моего ремня, смотрит в глаза.

— Я буду трогать тебя... — Засовывает руку под ширинку.

Там уже полыхает такой огонь, что стоять невозможно, но я не собираюсь сдаваться.

Подхватываю девушку на руки и несу в ванную, сразу же запихивая нас обоих под ледяную воду. Руся визжит, брыкается, но я держу её крепко, стараясь, чтобы она как следует охладилась.

— Имбицил! Идиот! Придурок! — Выпархивает из душа, тут же оборачиваясь в полотенце.

— Всё ещё хочешь мне отсосать? — Ухмыляюсь.

— Да пошёл ты, Царёв! — Выплёвывает слова, и уносится прочь. Другое дело.

Сам раздеваюсь, мокрые вещи закидываю в машинку, оборачиваю бёдра в полотенце.

Руслану нахожу на кухне. Она уже по-хозяйски украла у меня из шкафа футболку, переоделась, убрала волосы в пучок, и готовит себе кофе. Смотреть на эту картину безумно приятно. Она помогает фантазировать о том, как Руся становится хозяйкой на моей кухне, в моём доме, в моём сердце.

Стою в дверном проёме, наблюдаю за ней. Она не замечает — помешивает кофе, смотрит в окно, хмурится, будто снова прокручивает в голове наш спор. Потом делает глоток, морщится.

— А мне можно?

— Можно. — Не оборачиваясь. — Это же твой дом.

— Может стать твоим, если захочешь. — Пожимаю плечами, и сам подхожу к кофеварке.

Поворачивается. Она ещё пьяненькая, но уже в уме. Плетётся к столу, немного покачиваясь.

— Издеваешься, Царёв? — Фыркает. — Что за игру ты ведёшь? — Плюхается на стул, делает ещё один глоток.

— Ты называешь мою любовь игрой? — Двигаю стул ближе к ней, сажусь, касаясь её колен своими. — Я люблю тебя, Руслана. Это не началось с нашего секса или первого поцелуя. Я люблю тебя с того момента, как мы познакомились. Ты френдзонила меня, но всё равно была моей.

— Что... Что ты несёшь? — Хмурится, заглядывая мне в глаза.

— Сама подумай. Я украл твой первый поцелуй. Первый секс. Первые настоящие чувства. Я знаю, я не безразличен тебе. — Трогаю её за подбородок, и она даже не пытается от меня отпрянуть.

— Я люблю тебя как друга...

— Да, блять! — Отпускаю руку. — Да я никогда не был другом тебе, рысёнок! Точнее, был... Но не в плане дружбы. А в плане: "Я готов быть кем угодно для тебя". Ты думаешь, почему у меня не было так долго девушки? Потому что ты единственная девушка, которую я хочу. Хочешь сказать, ты не замечала этого? Или не хотела замечать?

— Я тебе не верю... — Дрожит. — И что... Что будет с нами? С нашей др...

Либо ты со мной в качестве моей девушки, невесты, жены, старушки на соседней койке, либо мы враги. После всего, что между нами было, я не смогу быть тебе другом. Хотя и так бы не смог. Не смогу смотреть, как ты встречаешься с кем-то другим, как ты улыбаешься не мне и так далее. Я и так мучился слишком долго.

— Мэт... — Она поднимает руку, касаясь моей щеки. — Прости... Я...

— Запуталась. — Заключаю за неё. — Хорошо. Я подожду. Но только если ты будешь рядом со мной.

— Я всегда была рядом с тобой. Выбирала тебя, даже когда встречалась с Сашей... — Создаётся впечатление, что до неё медленно, но верно доходит нужная информация. — Но это не любовь... Это... Помешательство, страсть, привязанность. Что угодно, только не любовь. Она же не так проявляется. Это... Странно.

— Ревность? — Она машет головой в отрицании. — Не ври, рысёнок. Если бы ты не ревновала, ты бы не орала сегодня на весь клуб, что я трахал тебя большим членом и проворливым языком. — Щёки малышки краснеют, и я с трудом сдерживаю улыбку. — Желание. Ты хочешь меня. Даже не так. Ты хочешь только меня...

— Царёв, почему я раньше не замечала, что ты самоуверенный нарцисс? — Прикусывает губу, сбивая меня с правильных мыслей.

— Потому что я стал им, когда ты наконец обратила всю себя в мою сторону. — Беру её за руку и тяну на себя. — Дальше. Бабочки в животе. Хочешь сказать, ты не чувствуешь