Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Александровна Боброва

Мне позволили насытиться, потом последовали мало значимые вопросы о школе, об отце и, наконец, мы дошли до сути.

– Недавно у меня пропала книга, – поделился с нами новостью мастер. Я похолодела, няня возмущенно заохала.

– Очень особенная книга, – подчеркнул мужчина, глядя на меня в упор.

Я, не выдержав, опустила взгляд на стол, чувствуя, как полыхнули румянцем щеки. Поковырялась в рисе. Вот только обвинений в воровстве мне не хватало для полного счастья. Отец вряд ли простит – еще из дома выгонит, а уж цветник как обрадуется… Словами не передать.

Если на колени, покаяться и пообещать вернуть – простит?

– Я отказал тебе в ученичестве, но книга решила иначе.

И взгляд такой пронзительный…

– Я уважаю ее решение и готов взять тебя в ученики.

Что?! Почему так получается, то ни одного учителя, то сразу три, считая книгу, конечно.

– Твоего отца нет дома, так что я не могу прямо сейчас согласовать с ним твое ученичество.

– Не надо, – проговорила быстро.

Мастер удивленно вскинул брови.

– Но у тебя подходящий уровень, и он явно будет расти. Любой отец гордился бы столь образованной дочерью.

Но только не мой. Не знаю в чем причина, но отец желает видеть тень вместо дочери. Послушную, безмолвную и всем довольную. А образованные… они иные. У них и желания возникают, и протест, и самоволие.

– Поверь, соседушка, тебе не переубедить главу, – подтвердила мои слова няня.

Мастер Гу поморщился, скорбно поджал губы, явно недовольный тем, что обучать придется тайно. А это не похвастаться перед другими учителями, еще и думать о секретности… Я уже решила – откажется, но, похоже, авторитет книги был выше, чем у моего отца, потому как мастер бросил уверенно:

– Начнем сегодня же.

Я аж зауважала книгу, пообещав себе каждый день стирать с нее пыль и не брать грязными руками.

– Я дам тебе упражнение. Отработаешь его сто раз до заката. И будешь повторять каждый вечер по сто раз. Остальные задания буду передавать через книгу.

Добрый дедушка на глазах превращался в сурового тирана.

– Эм-м-м, – протянула виновато, – я очень рада, что вы будете меня учить, но сегодня не могу.

Лицо мастера Гу недоверчиво вытянулось, кажется, я была первой, кто ему говорил такое.

– И завтра тоже. Извините. И послезавтра. А вот с понедельника могу начать. Простите.

– Это духи знает что! – вспылил мастер, вымещая злость на бороде.

– Ну что ты начинаешь! – успокаивающе замахала на него руками няня. – Сам сначала отказал, у девочки появились дела. Прояви уважение.

Мне взглядом пообещали кузькину мать, а не учебу, но милостливо согласились отложить начало на понедельник.

Я поспешила домой, где меня ждали цинь и дядя.

Глава 8

– Держи, – дядя протянул мне кувшинчик. Я вытащила тканевую пробку, мысленно перекрестила содержимое и осушила залпом. Горло обожгло, и я согнулась, закашлявшись, ощущая, как изнутри его словно инеем покрыли, царапая острыми льдинками.

– Ну как? – поинтересовался дядя, не проявив ни капли сочувствия. – Скажи что-нибудь.

Фразу «Да пошел ты…» я, стиснув зубы, проглотила. Все же титул – не просто бумажка. Это нечто невидимое за спиной, которое не дает ругаться как сапожник.

– Нормально, – прохрипела, чуть приподнимая маску и вытирая выступившие слезы. Поправила висевший за спиной цинь.

– Слишком нежно, – поморщился дядя, – постарайся говорить ниже и грубее.

Я кивнула. И дядя, повеселев, вложил руку в перевязь, окинул меня оценивающим взглядом. Благодаря поясу и завязкам, его одежда сидела на меня отлично – только низ штанов пришлось подшить. Грудь – было бы там что! – на всякий случай перебинтовала. Прическу дядя соорудил лично, презентовав одну из своих заколок. Маска скрыла большую часть лица. С отсутствием кадыка ничего не поделаешь – шарф вызвал бы много вопросов, и мы решили, что зрители вряд ли станут настолько в меня вглядываться.

– Правая, – прохрипела я, и дядя глянул непонимающе, нахмурился, потом стукнул себя по лбу.

– Ну конечно! – и переложил в повязку правую руку. Надеюсь, это последняя его ошибка. Спалимся же еще до начала соревнований.

Стоял теплый вечер, и в воздухе ощущалось скорое наступление лета. Город был празднично расцвечен фонарями. Везде толпился народ, раздавался смех. На улицах все еще работала ярмарка, давал представление кукольный театр. Актеры в масках изображали вечную борьбу добра и зла. Детвора бросала кольца на колышки, и на запястьях у них болтались пятицветные нитяные браслеты – защита от злых духов, которые считались особо буйными в пятый месяц луны.

Дома сегодня подавали цзунцзы – рисовые пирамидки с разными начинками, завернутые в бамбуковые листья.

Вообще в этот праздник простые люди стремились защитить себя от злых духов – Сунь Лан притащила пучок полыни и с многозначительным видом повесила у моей двери. Еще и следила – пройду ли я мимо или меня корежить начнет. А потом разочарованно наворчала на меня за то, что я экран, отгораживающий кровать от основной залы, переставила в сторону.

– Барышня, разве вы не знаете, что духи ходят исключительно прямо! Решит какой злой к вам ночью пристать и упрется лбом в преграду. Побьется – и уйдет восвояси!

Знала я одного духа… Так вот ему мой экран вообще не преграда. Он сквозь него с легкостью пройдет.

Благородные же в этот день почитали память поэта, бросившегося в реку ради высоких патриотических целей. И вечером как раз перед выступлением музыкантов в таверне «Золотой лотос» состоится турнир местных поэтов. Читать будут о долге, патриотизме и трагической судьбе поэта. Надеюсь, они порядком утомят зрителей, и тем будет не до разглядывания меня.

Днем же на реке прошло состязание драконьих лодок, которое я, благополучно, пропустила, готовясь к выступлению. Дядя солидарно со мной остался дома, принеся в подарок дорогой заживляющий крем для рук. Зато восторгов от Сунь Лан я выслушала на целое ведро зависти.

Хозяин таверны «Золотой лотос» встречал гостей лично на пороге и при виде дяди расплылся в радушной улыбке.

– Господин Чэнь, неужели мои глаза меня не обманывают и вы, наконец, посетили нас после длинного и наверняка утомительного путешествия! Мои цветки уже соскучились по вашему вниманию. Только дайте знать – они навестят вас после в кабинете.

Ого! А кто-то у нас любитель женщин… Вряд ли «цветки» сегодня пустят в зал, дабы не оскорблять присутствующих благородных барышень. Так что томятся они где-то на задворках, в ожидании, когда жены уберутся прочь, чтобы проявить внимание к их мужьям – завсегдатаям, как правило.

Дядя смущенно закашлялся, покосился на меня и покраснел.

– Не сегодня,