Хвостатые сводники. Это война, сосед! - Лана Светлая

Маркуша, фырча и рыча, цепляется за штанину бывшего, котёнок атакует вторую ногу, а Виталий начинает скакать по коридору, пытаясь их стряхнуть.

Охренительное шоу. Смотрела бы и смотрела.

И тут мелькает в голове совершенно дикая мысль.

Ты же хотела какого-то знака, Катюха. Ну так вот он.

За эти дни Маркуша ни разу не бросился на Марка, а ведь он тоже довольно громко возмущался и на самого енота, и на меня. А на Виталю вон как кинулся, хотя прекрасно его знает.

То есть, получается… твой главный мужчина жизни встал на сторону соседа. Можно сказать, показывает тебе, кого именно он «одобрил» в твоего спутника жизни.

— Убери их! Убери ЭТО с меня! — между тем голосит скачущий Виталя.

— Это не «это», — невозмутимо говорю я, — это моя семья. И они тебя не одобрили.

— Катя!

— Господи, да перестань уже орать, как девчонка, — закатываю глаза, но сама перехватываю этого «танцора» и, нагнувшись, снимаю этих двух мохнатых и шипящих Халков с ног бывшего.

Маркуша у меня на руках недовольно рычит, как будто его лишили главной битвы жизни. А Манго шипит и пытается вывернуться, чтобы вернуться к веселью.

— Тихо, мои хорошие, — глажу их. — Он уже всё понял.

— Надеюсь, также понял и то, что тебе пора свалить уже отсюда, — ледяным тоном произносит Марк, вставая позади меня и укладывая свои руки мне на плечи.

Пятясь к двери, Виталя открывает рот, потом закрывает и смотрит то на меня, то на Марка, а потом и на живность в моих руках. Маркуша снова начинает угрожающе фырчать и бывший быстро открывает входную дверь.

— Ты ещё пожалеешь, — бросает он мне, злобно стреляя в наш дуэт своим взбешенным и обиженным взглядом.

Я выдыхаю, опираясь спиной о грудь Марка. Его ладони сжимают мои плечи, и мне становится так спокойно и хорошо, когда я чувствую его молчаливую поддержку.

— Уже нет, Виталь, — улыбаюсь счастливо. — Я точно не пожалею.

Дверь закрывается.

Тишина сначала оглушает, а потом я слышу, как начинает мурчать Манго на моих руках.

Развернувшись, смотрю на Марка.

— Знаешь, я признаться даже не удивлен такому «веселому» началу дня, — усмехается он. — Я так понимаю, мне нужно уже сейчас настраиваться на то, что наши с тобой утра будут проходить... точно не спокойно.

Я сдавленно хихикаю, хотя внутри всё сжимается от радости и счастья.

Утро, во множественном числе, да ещё и со мной. Кажется, мне только что дали четко понять, что хаос, который мы с Маркушей можем создать, мужчину не пугает. И он всё также готов быть со мной и дальше.

— Думаю, это хорошая идея… уже сейчас начать настраиваться, — этими словами говорю мужчине своё «да», которое он не получил от меня ночью.

Марк облегченно выдыхает, даже не думая этого скрывать. Ещё один факт, доказывающий, что я для него не случайная любовница на одну ночь.

— Давай сюда этих хвостатых сводников, — вроде как ворчит он, забирая у меня Манго и Маркушу, который даже и не думает возмущаться или протестовать. — Мы пока на утренние умывашки и постирушки пойдем с ними, а ты, женщина, приготовь своему мужчине завтрак, — тон как у падишаха. И как только видит мой возмущенный взгляд, хитро мне подмигивает и мягко продолжает: — Пожалуйста!

И насвистывая, мужчина направляется в ванную комнату.

Я стою, улыбаюсь как дурочка, смотря на эту троицу и вдруг вспоминаю его слова.

— А почему хвостатые сводники? — кричу в спину Марка.

Он оглядывается через плечо, тормозя буквально на несколько секунд, чтобы ответить:

— Ну, так это они нас свели. Так что… — и опять подмигнув, уходит.

Смотря на закрывшуюся дверь ванной комнаты, снова расплываюсь в счастливой улыбке.

Блин, а мне нравится, как начался этого год.

Так, завтрак, да?

Надо бы и этим пушистым террористам каких-нибудь вкусняшек дать.

Заслужили!

Эпилог

Я просыпаюсь не от будильника и даже не от плача ребёнка, а от странного шёпота, в котором явно слышится угроза, обида и оскорбление.

— Я сейчас серьёзно с вами разговариваю… — доносится из детской голос Марка. — Вы вообще понимаете, кто я в этой семье?

Я лежу, не открывая глаз, и начинаю улыбаться, потому что примерно представляю, что происходит в соседней комнате.

— Я, между прочим, отец, — продолжает мой муж всё тем же сдержанным, но уже опасно напряжённым шёпотом. — Родной, на минуточку!

Пауза.

— Не шипи на меня! — возмущенно.

О, началось.

Я тихо переворачиваюсь на бок, подтягиваю одеяло к подбородку и прислушиваюсь дальше, потому что это явно лучше любого сна.

— Манго, убери лапу… я сказал, убери лапу, — продолжает шипеть Марк. — Ты сейчас мне глаз выцарапаешь, и я буду очень плохо видеть, как вас кормить, — угрожающе.

Секунда тишины.

— Слышь, полосатая сволочь, — о, раз пошли оскорбления, которых я давненько не слышала в сторону Маркуши, енот реально уже допек мужа, — я тебя тоже вижу. Не надо так на меня смотреть. Ты не главный!

Очень выразительная пауза.

— Нет, ты не главный! Я — главный!

Я всё-таки не выдерживаю и тихо смеюсь в подушку.

Мой любимый мужчина стал понимать нашу живность с полувзгляда примерно год назад. Теперь не только я беседую с питомцами, но и Марк. Со стороны, признаться, это выглядит, да и слышится, чего скрывать, очень смешно.

В детской что-то шуршит, потом снова голос Марка:

— Я просто хочу взять своего сына! Вы, мать вашу, серьёзно сейчас охраняете его от меня?!

Ещё пауза.

— Да вы офигели!

Я медленно встаю с кровати, натягиваю халат и иду в детскую, уже заранее готовясь к картине маслом.

И, конечно же, оказываюсь права.

Марк стоит у кроватки, слегка наклонившись, будто собирается совершить очень рискованную операцию. Волосы растрёпаны, глаза чуть прищурены, губы сжаты — чистый спецназ перед штурмом.

Внутри кроватки, у ног нашего сына, которому вчера исполнился месяц, развалились два пушистых охранника.

Манго вытянулся (а теперь по размерам он даже больше енота) и лениво, но очень показательно держит лапу на детском одеяле.

Маркуша в этот момент сидит рядом со своим собратом и, прищурившись, смотрит на Марка так, будто решает, достоин ли он вообще подходить ближе к ребенку.

И, судя по всему, пока нет.

— Доброе утро, — тихо говорю я, опираясь на косяк.

Марк резко оборачивается.

— Катя, скажи им, — шепчет он с таким выражением, будто я сейчас должна вмешаться в международный конфликт. — Они меня ОПЯТЬ не пускают к моему сыну!

Не нашему? Только его сыну, значит?

Ну, да, а я получается как-то не