Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

— Уважение? Светлячок, да ты таяла, как снег на солнце, пока смотрела ему в спину.

Отвечать на вопрос о своём отсутствии демон не счёл нужным, только подтолкнул вперёд. Мы подошли к крыльцу постоялого двора. Слуга в серой форме поклонился и жестом пригласил внутрь, но Хэй Фэн остановился на ступенях, пропуская меня вперёд.

— Он помнит мелодию, которую я играла на гуцине шесть лет назад, — мечтательно выдохнула я, останавливаясь и глядя на огромную луну. Не то чтобы хотела делиться своей радостью с демоном, но чувства так распирали, что было совершенно невозможно удержать их внутри. Светлый образ, который хранился в душе столько лет, вдруг обрёл новые детали и пополнился ещё одним счастливым моментом. И не просто моментом, а спасением жизни. Как в романтических сказаниях!

Демон этого, конечно, не оценил. Он стоял рядом, загораживая свет фонаря, и от него падала длинная чёрная тень, которая накладывалась на мою, отчего казалось, что мы находимся ближе, чем позволяют приличия, хотя расстояние было достаточным, и, конечно, мы не соприкасались. До тех пор, пока он не наклонился ближе и не прошептал горячим, обволакивающим шёпотом с привкусом дождя.

— Если она такая же ужасная, как твои «Рассекающие Облака», то неудивительно, что он запомнил. Я тебя тоже никогда не забуду. И вовсе не из-за грациозности и выдающихся успехов.

Его шёпот защекотал ухо, и я невольно отшатнулась, но он удержал меня за локоть.

— Мои мелодии лучше твоих теневых штучек! — огрызнулась я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Острая боль помогла удержаться и не броситься на него с кулаками — бесполезно, конечно, но до чего же хотелось! — Если я тебе так не нравлюсь, то найди себе другую… — прозвучало крайне двусмысленно, пришлось быстро объясниться, — призывательницу! Умную и ни в кого не влюблённую! Ах, да! Ты же не можешь!

Я выкрикнула это и замерла, тяжело дыша. Внутри всё кипело, поджигая кровь и растворяя спокойствие. Пустота от ухода принца, злость на демона, обида на весь мир смешались в один клубок, вытеснив радость от прогулки.

Хэй Фэн обернулся так резко, что я непроизвольно вздрогнула. В полумраке блеснули глаза, полные насмешки и чего-то хищного. Несколько проходящих мимо заклинателей обернулись на нас, но демон даже не обратил на них внимания.

— Другую призыва-ательницу, — протянул он, снова ловя меня за локоть. Пальцы были тёплыми. Слишком тёплыми для тени. Сквозь ткань ханьфу чувствовался жар его ладони, от которого по коже бежали мурашки. — Может быть, в этом есть смысл. Пойдём быстрее.

Он дёрнул меня, заставляя переступить порог. Внутри постоялого двора было шумно, пахло едой и благовониями, слуги сновали с подносами, заклинатели сидели за столиками, пили чай и обсуждали завтрашнее открытие Состязаний. Но я ничего не замечала. Я смотрела на демона, который тащил меня через зал, и чувствовала, как страх холодной змеёй заползает в душу.

Хэй Фэн ничего так и не объяснил, но последние слова крутились и крутились в голове. «Может быть, в этом есть смысл». Что это значит? Какой смысл? В чём? Он куда-то уходил, а теперь знает, как поменять призывателя? Значит ли это, что теперь он собирается меня убить?

Глава 10. Шпилька

Битва слов перешла в другую битву. Флейта Синхэ запела чисто, отгоняя тьму. Хэй Фэн ответил шипением, заклинанием эха, которое рвало воздух. Обелиск задрожал, имена на нём вспыхнули, предупреждая: здесь рождаются легенды... или заканчиваются жизни.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Демон оставил меня возле пустого прилавка, за которым не оказалось ни хозяина, ни прислуги, и откуда было отлично видно весь зал. Постоялый двор «У подножия» гудел, как растревоженный улей. Шум стоял такой, что закладывало уши: заклинатели разных школ спорили о завтрашнем открытии, торговцы сбывали с рук последние талисманы, слуги сновали между столами с подносами, уставленными мисками с лапшой и пареным рисом. Пахло жареным мясом, чесноком, дешёвым вином и благовониями, которыми кто-то пытался перебить запах пота и дорожной пыли.

От этого гвалта уже начинала болеть голова. Рядом возник невозмутимый Хэй Фэн в своём красном ханьфу, с идеально прямой спиной и выражением лица, которое яснее всяких слов говорило: «Я здесь самый важный, а вы все — муравьи».

— Жетон, — коротко бросил он, протянув руку.

Я молча отдала деревянную табличку с иероглифом «Участие», и демон скрылся в толпе, лавируя между людьми с грацией хищника, и очень скоро вернулся.

— Стол в углу. Комнаты готовят, — сообщил он, жестом указывая направление. — Идём.

Что ж… Похоже, убивать и искать нового призывателя, демон пока не собирался, хотя воодушевление, с каким «брат» говорил, что в этом действии есть смысл, вызывало тревогу. В конце концов, половина моей дерзости основывалась на уверенности, что ему без меня никак не обойтись. Думать же, что он может без проблем избавиться от нашей связи, и как со мной поступит, если я перейду черту дозволенного, было страшно.

«Что ты стоишь там, как нищенка?» — раздалось в голове.

Я стиснула зубы, но послушно пошла на зов. Угловой столик оказался маленьким, неудобным, зато отсюда тоже просматривался весь зал. Хэй Фэн сел лицом ко входу, спиной к стене, сложил руки на груди и принялся осматриваться с таким видом, как будто каждый из посетителей ему что-то задолжал.

— Ешь, — кивнул он на подошедшую служанку, которая поставила передо мной миску с лапшой, чайничек с чаем и немного османтусового печенья.

— А ты? — вырвалось, прежде чем я подумала.

Хэй Фэн усмехнулся одними уголками губ:

— Я, Светлячок, питаюсь другим. Страхом, болью, отчаянием... Твоя лапша в безопасности.

Я едва не поперхнулась и уткнулась в миску, стараясь не смотреть на демона. Вот только всё равно чувствовала его взгляд на себе, и от этого еда выскальзывала из палочек, а кусок застревал в горле.

— Замолчи, — прошептала я, не поднимая глаз.

— Я молчал, — ответил демон, судя по голосу, готовый от души надо мной посмеяться.

— Ты смотришь!

И тут над нашим столиком нависла зловещая тень.

— Господин Линь Юэчжэнь, — раздался голос, от которого я поперхнулась уже по-настоящему. — Может ли скромный глава Школы Девяти Напевов побеспокоить столь занятого человека?

Мастер Цин.

Он стоял, сложив руки в рукавах,