Незаменимая помощница императора - Ольга Дмитриева

веков происходило и происходит все самое главное в жизни фениксов. Перерождение… Свадьба… Исцеление от тяжелых ран… Зачать ребенка феникс тоже может только там. Для того чтобы обновить магию, я должен попасть в это место, и в нем я наиболее уязвим. Несмотря на это, Катрина заплатила предельно высокую цену, чтобы создать своё проклятие.

Почему-то в этот момент я сразу вспомнила тот самый павильон с пурпурно-золотой крышей. А затем опустила взгляд и коснулась лавандовой полосы на руке.

— Исцеление… Значит, сейчас вы не можете пойти туда, потому что лавандовая магия близко? — догадалась я.

— Да, — мрачно кивнул властитель. — Пока источник этой силы и тот, кто ей сейчас управляет, не найдены, я не войду туда. Но эта рана — ерунда. Эта дрянь мешает и другим моим планам…

В последних словах прозвучала бессильная ярость. Я снова принялась задумчиво разглядывать рисунок на руке и с наигранной бодростью сообщила:

— Теперь я все знаю, и мне надо подумать, что делать с этой магией. А вам надо лечь в постель!

Но тут уже император не дал мне увильнуть от разговора и внезапно спросил:

— Жалеешь ее? Катрину.

— Не знаю, — честно ответила я. — Ее нежелание быть всего лишь любовницей мне понятно… И все же, когда любят, обычно желают любимым добра. Даже если ваши понятия о добре не совпадают.

И не стала добавлять, что к его бывшей возлюбленной я даже приревновала. После собственных слов история вдруг предстала передо мной с другой стороны.

Катрина воспользовалась знанием слабостей властителя и сумела пройти в тайное место, пользуясь своей силой. Наверняка ей, как и мне, открывались все запоры в Пурпурном дворце. Получается, Перерожденного уже однажды предала любимая. Даже удивительно, что после такого он готов доверить эту тайну мне. Я тоже знаю, где это место, и могу войти туда. Мне оказали доверие…

Император собирался сказать что-то еще, но я перебила:

— Отправляйтесь в постель! Схожу, приготовлю еще отвар…

Но в этот момент в дверь постучали. Я поспешно спрыгнула с подоконника, нацепила туфли и отпрянула. Властитель даже не потрудился надеть рубашку, а только щелкнул пальцами, открывая дверь.

На пороге появилась та самая седовласая служанка. Она низко поклонилась и сообщила, глядя в пол:

— Господин Тулун просит встречи. Отказать?

После короткой заминки Перерожденный потянулся за рубашкой и приказал:

— Нет, впусти его. — Служанка удалилась, а он продолжил, поспешно застегивая пуговицы: — Раз Луди просит встречи, значит, повод весомый. Астрид… — тут он приблизился и осторожно сжал мой подбородок. — Я сказал тебе не все, что хотел. Продолжим этот разговор в другой раз. И, надеюсь, ты понимаешь, что теперь посвящена в государственную тайну высочайшего уровня?

Я отвела его руку в сторону и кивнула. Затем строго проговорила:

— После встречи с господином Тулуном ложитесь в постель!

Из личного крыла императора я вышла в глубокой задумчивости. На уроках обоих Тханов я старательно заучивала факты об истории герцогств и Пурпурного города. Я проучилась здесь уже достаточно, чтобы понять: император объединил герцогства и положил конец внутренним распрям, заставил сплотиться перед лицом внешнего врага, начал строить больницы, школы… Сделал жизнь многих людей лучше.

“Порядок на Севере тоже навел он”, — бесстрастно подтвердил Эйрвен.

Продолжая размышлять о том, что случилось во дворце много лет назад, я сама не заметила, как дошла до канцелярии. Я шагнула через распахнутые двустворчатые двери и едва не споткнулась.

В нескольких шагах впереди я увидела того самого человека с коротко стриженными светлыми волосами, который разговаривал с отцом. Незнакомец снова стоял ко мне спиной. Только на этот раз его собеседницей была Элен.

Глава 10

Император Элиас Фэнхи

Элиас не стал набрасывать камзол и остался в рубашке. Когда за Астрид закрылась дверь, он опустился на диван в самом мрачном расположении духа. Пришлось рассказать ей правду… Теперь она знает и про метку, и о проклятии Катрины. И неясно, что теперь происходит в ее голове. Еще и Луди пришел так не вовремя…

Тулун перешагнул порог минуту спустя. Его выражение лица не предвещало ничего хорошего. Поморщившись, император махнул рукой, приказывая посланнику занять место напротив. Тот сел и с пониманием спросил:

— Заставила показать рану?

— Еще и дрянь какую-то принесла для оздоровления, — ответил Элиас. — Но ужин выше всяких похвал, да и старуха отработала на совесть…

По губам Луди скользнула улыбка. Затем он снова посерьезнел и начал:

— Давно диким скрирам не удавалось вас зацепить.

Император кивнул.

— Давно. Ты знаешь, после разговора с Астрид я кое о чем вспомнил. В тот год, когда Катрина создала проклятие… Я ведь ушел на Перерождение раньше положенного срока. И причиной стал самый крупный в истории бой с дикими скрирами. Тогда я истребил их практически полностью, после той битвы они так и не вошли в прежнюю силу. Перестали преодолевать горы и сеять хаос в герцогствах… — он сделал паузу, и потом раздраженно добавил: — Но теперь эти твари вдруг подняли голову и даже смогли меня потрепать. А я не могу войти в Зал и не могу ввести туда Астрид…

Он резко замолчал, но самые главные слова уже вырвались. На лице посланника появилось непередаваемое изумление. Несколько мгновений он молчал, а затем осторожно начал:

— Вы и правда решили… сделать ее своей невестой?

Элиас резко поднялся и поморщился, когда рана напомнила о себе вспышкой боли. Затем он неспешно подошел к окну. Совсем недавно здесь стояла Астрид, и также смотрела в пустоту, пытаясь найти там ответы. Через несколько мгновений император бросил через плечо:

— Не смогу я ее отпустить. Понял, когда этот напыщенный щенок Ингерд стоял передо мной. За все бессчетные годы моего правления мне еще ни одного человека так не хотелось размазать по бальному залу, как этого северного аристократа сегодня.

Элиас резко стиснул край подоконника. Магия требовала выхода, и когда он убрал руку, на гладком дереве остался выжженный след.

Луди тихо начал:

— Я отправлюсь к Аабергам сразу после нашего разговора и выведаю все о роде Хвальман.

Император повернулся и оборвал его:

— Сделай так, чтобы Ольсоны не смели больше совать сюда нос. Она моя. Ни старикашке, ни ее ушлому папаше, ни проклятию я не отдам эту девушку. И не надо на меня так смотреть! — Дракон поспешил натянуть на лицо маску невозмутимости, а император продолжил: — Знаю, знаю… Я строил эту империю огромное количество лет, и веками наблюдал одно и то же. Как сыновья губят все, что им досталось от отцов. Даже когда в