В плену у Анубиса - Дани Медина

Я ускоряю темп, и его член пульсирует с еще большей силой. Мышцы на его бедрах дрожат, и он поспешно протягивает руку, вцепляясь в каменный край бассейна и сдавливая его с такой силой, что камень трескается.

— Моя жрица… — тяжело дыша, свирепо рычит он.

Мое тело становится еще горячее, а сердце бьется в бешеном ритме, словно дикий галоп лошади, от того, как сильно мне нравится, как он меня называет.

— Кончи для меня, — шепчу я; мои груди набухли и ноют, а вид того, как он теряется в удовольствии, возбуждает меня еще сильнее.

Мортеус дико стонет, издавая яростный вой пополам с рыком. Всё его тело содрогается, и густые струи спермы извергаются на мою руку, в воду, попадая своей горячей сутью мне на грудь. Его тело дрожит, словно вот-вот расколется на части, и в этот миг он принадлежит только мне.

Бог Подземного мира, разбитый вдребезги, стонет ради меня.

Я смотрю на него как завороженная, замечая, что вода вокруг нас дрожит. Свет факелов мерцает, а храм вибрирует, и я слышу, как дюны снаружи бьются о стены, словно весь Дуат чувствует его оргазм.

Мортеус глубоко дышит, пытаясь восстановить дыхание, всё еще не поднимая головы. Я опускаю лицо и смотрю на свои пальцы, чувствуя жар его семени, стекающего по ним.

Я не могу устоять перед желанием узнать, каково оно на вкус. Подношу палец к губам, пробуя его, и сладость спермы заполняет мой рот. И, как ни странно, это вовсе не противно. Напротив, в этом вкусе есть что-то пьянящее.

Я смущенно улыбаюсь и поднимаю на него взгляд. И теряюсь, видя, как он, опустив лицо и полуприкрыв глаза, пристально наблюдает за мной. Его взгляд в этот момент лишает меня дара речи. Мортеус смотрит на меня, и впервые я чувствую себя любимой, а не одинокой.

— Мортеус… — шепчу я, сама не зная, что хотела сказать, лишь чувствуя, как мое сердце сдается под его взглядом.

И, не успев опомниться, я делаю немыслимое.

Я подаюсь вперед, вставая на цыпочки, поднимаю руку и, обхватив его за шею, тяну вниз, прикасаясь своими губами к его губам.

Это робкий и быстрый поцелуй.

Мои руки дрожат, и я еще крепче цепляюсь за него, когда чувствую очертания его морды на своих губах. Его губы твердые, слегка горячие, а текстура кожи совсем иная. Она не отталкивает, а скорее возбуждает. В эту секунду всё кажется таким правильным, даже если всё мое нутро твердит обратное.

И, несмотря на острые зубы, он принимает мой поцелуй с удивительной нежностью. Его язык, крупнее человеческого, слегка касается моего рта, словно исследуя, словно спрашивая разрешения. Это новое прикосновение столь же неожиданно для него, как и для меня.

Его жар проникает в меня, и от влажного, горячего и нежного прикосновения его языка по всему моему телу пробегают мурашки. Электрический разряд пронзает меня от затылка до самого низа живота, и это заставляет меня отстраниться в смущении.

Я пытаюсь выйти из воды, поспешно отворачиваясь, но не успеваю. Мортеус твердо тянет меня обратно, обвивая рукой мою талию.

— Моя… — властно рычит он, почти как гортанная молитва, а затем обхватывает меня обеими руками и впивается в мои губы.

Но на этот раз это не робкий поцелуй — он разрушительный.

Глава 13

Месть бога

Эвелин Д’Анджело

Я чувствую себя потерянной, словно меня поглощают сами пески Дуата. Мортеус целует меня, его широкая челюсть с точностью и осторожностью прижимается к моим губам. Его большой, толстый и горячий язык вторгается в мой рот, скользя медленно и изучающе, заставляя меня освободить место, чтобы принять его. И когда наше дыхание смешивается, кажется, будто меня не просто целуют, а клеймят.

Его поцелуй не грубый и не неуклюжий, он — всепоглощающий. Его морда слегка трется о мою щеку, и холодный нос контрастирует с жаром рта, создавая противоречивые ощущения, от которых я таю. Его зубы легко задевают мои губы, не причиняя боли, словно он точно знает, насколько далеко может зайти.

И я стону. Без стыда и страха, просто сдаваясь ему, пока его руки с легкостью поднимают меня, вытаскивая из воды и прижимая к широкой, твердой и содрогающейся груди.

Меня целует бог. Мой первый поцелуй случился с богом, с шакалом. Мой первый поцелуй принадлежит Мортеусу. И ничто, абсолютно ничто в мире, никогда с этим не сравнится.

— Эвелин… — рычит он мое имя низким, протяжным и глубоким голосом, звучащим как гром, застрявший в глотке зверя. — Моя очередь.

Он поднимает меня на руки, словно мое тело соткано из шелка, который льнет к нему. Абсолютно голая и промокшая от воды из бассейна, я дрожу в его объятиях. Я чувствую жар его кожи, его широкая и упругая грудь трется о мои соски, а член настолько твердый, что я широко распахиваю глаза, не веря, что он все еще так возбужден. Но Мортеус абсолютно каменный, он пульсирует между нами, словно живет своей собственной жизнью.

Мортеус садится на край бассейна, широко расставив ноги, и усаживает меня к себе на колени. Его шакалья пасть приближается к моей груди, и, без какого-либо предупреждения о нападении, его толстый шершавый язык проходится по твердому, чувствительному соску. Я громко ахаю, вцепляясь в его плечи.

— Теперь тебе стыдно, маленькая жрица? — рычит он мне в кожу, и его голос вибрирует в моей груди. — После того, как заставила меня просить кончить в твои руки, словно это подношение?

— Нет… — шепчу я, почти задыхаясь. Мои ноги дрожат от предвкушения, когда его вылизывания становятся еще более порочными после того, как он покусывает мой сосок кончиками клыков. — Я просто…

Он перебивает меня, заставляя замолчать: проводит руками под моими ягодицами и крепко держит, поднимая, будто я ничего не вешу. И прежде чем я понимаю, что происходит, мои раздвинутые ноги оказываются практически распахнутыми перед его лицом: он держит меня на весу, поднимаясь и вставая в полный рост прямо в бассейне. Из-за этого моя киска оказывается полностью обнаженной перед его голодным ртом.

— О, Боже! — я вскрикиваю и вцепляюсь в его уши, когда его морда зарывается в мою киску, и он глубоко вдыхает.

— Вся твоя, а ты — моя, жрица, — бормочет он. — И ты усвоишь, что богов не дразнят.

Его горячий, толстый и напористый язык настигает меня еще до того, как я успеваю осмыслить