В плену у Анубиса - Дани Медина

Мой живот сжимается, тело выгибается дугой, а душа готова покинуть оболочку — настолько силен разряд наслаждения, который пронзает меня.

Я запрокидываю голову назад, закатывая глаза, и из моего горла вырывается неистовый, надрывный и отчаянный стон.

— Ааааах… Мортеус… Р-ради… БОГА! — молю я, едва узнавая собственный голос.

Раздается хриплый звук его смеха, но он не останавливается. Его язык трахает меня так же яростно, как и его член. Толстый и гибкий, он извивается внутри меня, словно живой, раскрывая меня изнутри наслаждением, задевая такие нервы, о существовании которых я даже не подозревала.

И каждый раз, когда он вылизывает меня, чередуя с всасываниями и проникновениями, мое тело кричит, извиваясь, практически плавясь в его когтях, впившихся в мои бедра. И словно комета, я взмываю ввысь в тот момент, когда он прижимает толстый кончик языка к чувствительной точке в глубине моего канала и сосет с таким голодом, будто пьет меня, будто пожирает мою сущность, заставляя меня чувствовать себя не просто живой, а пребывающей в вечном экстазе.

— ОХХХХ, БЛЯДЬ! — кричу я во всю мощь своих легких, словно меня разрывает изнутри.

И, по сути, так оно и есть, только это волны удовольствия яростно разрывают меня на части.

Оргазм обрушивается на меня с жестокой силой, как сейсмический взрыв внутри моего живота. Все мое тело бьется в конвульсиях, моя киска бесконтрольно пульсирует вокруг его языка, а мои стоны эхом отдаются от стен храма.

— Да… — шепчет он приглушенным голосом прямо мне в кожу, продолжая вылизывать. — Кончай для меня, моя жрица.

— Я… я-я… — всхлипываю я сквозь спазмы, чувствуя, как слезы катятся из уголков глаз во время разрядки, уже даже не понимая, что хотела сказать.

Мортеус стонет мне в лоно, посасывая еще сильнее, словно выпивая мое наслаждение, которое кажется ему самым священным нектаром, что он когда-либо пробовал.

И только тогда, когда мое тело становится абсолютно обмякшим, тяжело дышащим и распластанным на горячем камне, он вынимает язык, напоследок медленно проводя им между губ. Он шевелится, заставляя меня приоткрыть глаза и почувствовать, как на меня падают капли воды. Я вижу, как он пристально смотрит на меня своими горящими золотыми глазами — как хищник, который насытился, но все еще голоден.

— Вот теперь да, жрица Эвелин из музея, — произносит он низким и собственническим голосом, обнажая улыбку, которая выглядит как сам грех. — Вот теперь я окончательно сделаю тебя своей!

Мой взгляд опускается с его лица на руку, которая сжимает член, направляя его между моих ног. Его вторая рука хватает меня за лодыжку, и уверенным рывком он подтягивает меня так, что мои ягодицы оказываются на самом краю бассейна.

— О, БОЖЕ МОЙ! — издаю я крик, широко распахнув глаза.

Глава 14

Присвоение

Эвелин Д’Анджело

— Еще бы! — рычит он, не давая мне времени на раздумья или осмысление его слов, поскольку доза удовольствия, которую я только что получила, была слишком сильной для моего тела.

Головка его члена давит на вход в мою киску, скользя внутрь. И когда головка проходит, мое тело выгибается, а с губ срывается стон, пока он погружает в меня каждый сантиметр своего члена.

— Ааа… — я закрываю затуманенные слезами глаза, и капли скатываются по моим щекам. — Это слишком…

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как мое чувствительное тело, едва оправившееся от волны оргазма, до предела заполняется его членом.

— Ты была создана, чтобы принять меня, мое драгоценное подношение, — тяжело произносит он и делает глубокий вдох, накрывая мое тело своим. Наклонившись вперед, он слизывает мои слезы. — Мое прекраснейшее сокровище, обрекающее мой член на это горячее вместилище, обжигающее, словно пески Дуата.

Мортеус начинает двигаться, и с каждым толчком мне кажется, будто по моим венам течет огонь. Я обвиваю руками его шею и стону, дрожа и цепляясь за него, словно желая пустить в нем корни.

Я цепляюсь, отдаюсь и сдаюсь этому богу, который ведет меня к погибели. Его член трахает меня, пока его проклятые яйца не прижимаются к моей заднице. Мои бедра опровергают мои же слова, доказывая, что того, что он делал раньше, было недостаточно, потому что я хочу еще. Я отчаянно толкаюсь бедрами навстречу его тазу, теряя себя без всякого стыда.

— Еще… еще… — умоляю я. — Пожалуйста, еще!

Мортеус поднимается вместе со мной на руках, не выходя из меня, и встает в бассейне в полный рост. Затем он хватает меня за ягодицы и двигает вверх-вниз, яростно вбивая свой член в меня.

Толчки достигают каждого уголка моей киски, в то время как ребра на головке его члена вызывают непрерывные вибрации во всем моем теле. Мои ноги дрожат, плотно сжимаясь вокруг его бедер, а мои стоны эхом разносятся между колоннами храма.

— Ты моя… моя! — рычит он, безжалостно трахая меня. — И я никогда не позволю тебе забыть об этом. Ты всегда будешь умолять меня…

— Посмотрим, кто будет умолять в следующий раз, здоровенный пес! — я слизываю влагу с уголка его губ, получая в ответ громкий рык и болезненное сжатие моих ягодиц, от которого на глаза наворачиваются слезы.

— Я — БОГ! — в ярости он вбивает свой член в мою киску с такой жестокостью, что мне кажется, будто он достает до моих внутренних органов. — БОГ! ТВОЙ БОГ, ПОДНОШЕНИЕ! — рычит он, с силой хватая меня за волосы и заставляя смотреть в его золотые глаза, пылающие, как огненные факелы.

— Бог для остальных! — шепчу я; моя грудь тяжело вздымается, пальцы впиваются в его плечи, и я не отвожу взгляда, даже видя опасность, отражающуюся в его глазах. — А для меня…

Я хватаю его за морду, сжимая ее, и приближаю свое лицо, медленно двигая бедрами, так что моя киска плотно сжимается вокруг его члена. Он тяжело дышит, когда я провожу языком по кончикам его клыков. Затем я отпускаю его морду и ласково поглаживаю по щеке.

— …ты просто огромный придурок… который заставляет меня умолять… — я обвиваю руками его шею, приподнимаюсь и начинаю скакать на нем, постанывая от каждой вибрации ребер на его члене, трущихся внутри моей киски, и прижимаясь грудью к его мощной грудной клетке. — И я буду умолять, пес, чтобы твой член трахал меня, пока я не лишусь рассудка.

Я дерзко ухмыляюсь, даже когда чувствую, как его пальцы